Елгина С.И., Овчарова П.А., Артымук Н.В., Рудаева Е.В.

Кемеровский государственный медицинский университет, г. Кемерово, Россия

КЛИНИКО-АНАМНЕСТИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ РИСКА ТЯЖЕЛОЙ ПРЕЭКЛАМПСИИ: ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ

Гипертензивные нарушения прочно удерживают первенство среди причин материнской смертности. Тяжелое течение преэклампсии сопряжено с высокой вероятностью развития HELLP-синдрома, эклампсии, полиорганной недостаточности, а также преждевременных родов и гибели новорожденных.
Цель – проанализировать данные о клинико-анамнестических факторах риска тяжелой преэклампсии за последние 5 лет.
Материалы и методы. Отбор зарубежных и отечественных источников литературы осуществлялся на основании протокола PRISMA 2020. В обзор включены данные 38 исследований.
Результаты. Активный сбор анамнеза – простой и доступный метод выявления женщин группы риска по преэклампсии. Традиционные факторы риска обладают высокой чувствительностью, однако использование только клинических факторов риска серьезно уступает применению комбинированных моделей в прогнозировании тяжелого фенотипа преэклампсии. Широкое применение генетических и эпигенетических предикторов пока ограничено отсутствием масштабных исследований и неоднородностью полученных данных. Внедрение маркеров аномальной плацентации и генетических исследований в клиническую практику позволит не только заблаговременно выявлять группу высокого риска развития тяжелой преэклампсии, но и создать фундамент для разработки патогенетически обоснованных методов терапии.
Выводы. Ранняя диагностика тяжелого фенотипа на основании исключительно классических факторов риска затруднена. Исследования демонстрируют ключевую роль ангиогенного дисбаланса в прогнозировании раннего подтипа преэклампсии и обуславливают связь преэклампсии с отдаленными сердечно-сосудистыми последствиями. Наибольшим потенциалом обладают эпигенетические маркеры, способные выявлять специфические плацентарные паттерны, ассоциированные с агрессивным течением, еще до манифестации клинической симптоматики.

Ключевые слова: преэклампсия; тяжелая преэклампсия; эклампсия; HELLP-синдром; факторы риска; ангиогенные биомаркеры

Elgina S.I., Ovcharova P.A., Artymuk N.V., Rudaeva E.V.

Kemerovo State Medical University, Kemerovo, Russia

CLINICAL AND ANAMNESTIC RISK FACTORS FOR SEVERE PREECLAMPSIA: A LITERATURE REVIEW

Hypertensive disorders hold the leading position among causes of maternal mortality. Severe preeclampsia is associated with a high probability of developing HELLP syndrome, eclampsia, multiple organ failure, as well as preterm birth and neonatal death.
Objective – to analyze data on clinical and anamnestic risk factors for severe preeclampsia over the past 5 years.
Materials and Methods. The PRISMA 2020 protocol was used. The review includes data from 38 studies.
Results. History-taking is a simple and accessible method for identifying women at risk for preeclampsia. Traditional risk factors have high sensitivity; however, the use of clinical risk factors alone is significantly inferior to combined models in predicting the severe phenotype. The widespread use of genetic and epigenetic predictors is currently limited by the lack of large-scale studies and the heterogeneity of the data obtained. The introduction of markers of abnormal placentation and genetic studies into clinical practice will not only allow for the early identification of the high-risk group for developing severe preeclampsia but also create a foundation for the development of pathogenetically based therapeutic approaches.
Conclusions. Early diagnosis of the severe phenotype based on risk factors is challenging. Studies demonstrate the key role of angiogenic imbalance in predicting the early-onset subtype of preeclampsia and establish the link with long-term cardiovascular consequences. Epigenetic markers can identify specific placental patterns associated with an aggressive course even before the manifestation of clinical symptoms.

Key words: preeclampsia; severe preeclampsia; eclampsia; HELLP syndrome; risk factors; angiogenic biomarkers

Ежегодно около 2-8% всех беременностей в мире ассоциированы с развитием преэклампсии [1]. В Российской Федерации преэклампсия стабильно занимает 2-4-е места в структуре материнской смертности вместе с акушерскими кровотечениями и сепсисом [2]. Согласно данным мета-анализа, глобальная распространенность эклампсии составляет 0,43% (95% ДИ 0,19%–0,76%), HELLP-синдрома 0,37% (95% ДИ 0,15%–0,69%), причем самые высокие показатели заболеваемости зарегистрированы в Южной Азии и Южной Африке [3]. Известно, что именно тяжелый фенотип преэклампсии оказывает крайне неблагоприятное влияние на материнский и перинатальный исход: развитие HELLP-синдрома, эклампсии, отека легких, полиорганной недостаточности, тяжелой неонатальной заболеваемости и смертности, главным образом, вследствие недоношенности. Проблема современных подходов к раннему прогнозированию преэклампсии тяжелого фенотипа заключается в трудности выявления именно тех факторов риска, наличие или отсутствие которых может способствовать выявлению тяжелого фенотипа преэклампсии и ее осложнений, особенно на ранних сроках беременности.
Настоящий обзор ставит целью проанализировать за последние 5 лет имеющиеся данные о клинико-анамнестических факторах риска тяжелой преэклампсии.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Методология настоящего обзора основана на руководстве PRISMA. Поиск публикаций осуществляли в международной базе данных PubMed и российском ресурсе eLIBRARY. Использовали ключевые слова и их комбинации на русском и английском языках: «преэклампсия», «тяжелая преэклампсия», «эклампсия», «HELLP-синдром», «ангиогенные биомаркеры», «preeclampsia», «severe preeclampsia», «eclampsia», «HELLP syndrome», «angiogenic biomarkers». В обзор включали публикации за последние 5 лет, а также более ранние работы, имеющие существенную научную значимость. Рассматривали систематические обзоры, метаанализы, рандомизированные клинические исследования и экспертные рекомендации, посвященные клинико-анамнестическим факторам преэклампсии. Исключали дубликаты, публикации без клинических данных у женщин и статьи, не соответствующие тематике обзора.
В соответствии с протоколом поиска, были идентифицированы 17877 потенциально релевантных публикаций в базе данных PubMed и 163 публикации в базе eLibrary. 38 публикаций были отозваны (исключены из исследования), выявлены 343 дубликата публикаций (исключены). На этапе скрининга 7648 публикаций были исключены по причине несоответствия теме заголовка или типа публикации. Далее, при анализе статей, отобраны 2611 публикаций, при подробном изучении которых в обзор литературы включены 38 источников (36 зарубежных источников и 2 отечественные публикации), среди которых: 4 систематических обзора и мета-анализа, 7 нарративных обзоров литературы, 12 когортных исследований, 6 ретроспективных исследований, 2 клинических рекомендации, 4 оригинальных молекулярно-биологических исследования, 1 исследование с применением методов машинного обучения, а также 2 российские публикации.

РЕЗУЛЬТАТЫ

Активное выявление клинико-анамнестических факторов риска является простым и доступным для клиницистов методом выявления группы «высокого риска». Однако, используя традиционные факторы риска, важно помнить о патофизиологической гетерогенности раннего и позднего типа преэклампсии. В современном акушерстве в основе патофизиологии преэклампсии лежит «двухэтапная модель», первая стадия которой представлена дефектной инвазией синцитиотрофобласта, неадекватным ремоделированием спиральных артерий и, как следствие, дисбалансом проангиогенных (плацентарный фактор роста, PIGF) и антиангиогенных маркеров (растворимая fms-подобная тирозинкиназа-1, fms-sFt-1) [4, 5]. Вторая стадия включает в себя развитие эндотелиальной дисфункции и системного воспаления, снижение уровня ангиогенных и повышение антиангионных факторов роста, приводящих к поражению органов-мишеней [4, 5].
Принятая на основании срока гестации классификация преэклампсии на раннюю (до 34 недель гестации) и позднюю (после 34 недель) важна не только с позиции срока манифестации клинических и лабораторных проявлений, но и в связи с различными патогенетическими механизмами, определяющими материнские и неонатальные исходы. Исследования показали, что ранняя преэклампсия чаще имеет «плацентарное» происхождение, в 90% случаев связана с аномальным антиангиогенным профилем (соотношение fms-sFt-1/PIGF), преждевременными родами и неблагоприятными перинатальными исходами. Поздняя преэклампсия сегодня рассматривается как результат дезадаптации сердечно-сосудистой системы матери к гестационным потребностям на фоне ранее существовавших предрасполагающих факторов, в частности, «метаболического синдрома» [6].
HELLP-синдром (гемолиз, тромбоцитопения, повышение печеночных ферментов) традиционно считается формой тяжелой преэклампсии, сопровождающейся масштабной эндотелиальной дисфункцией, возникающей чаще во втором и третьем триместрах, однако, в 20% случаев у пациенток, страдающих HELLP-синдромом, отсутствует анамнез гипертензии или протеинурии, что значительно затрудняет диагностику [7].
По данным исследования, проведенного в Китае, пациентки, беременность которых протекала с развитием HELLP-синдрома на фоне ранней преэклампсии, чаще имели яркую клиническую картину, имели более высокий профиль уровня артериального давления и протеинурии, по сравнению с поздней преэклампсией. Частота тяжелых материнских осложнений, в частности, острого повреждения почек, была в 5 раз выше у пациенток с ранней преэклампсией и HELLP-синдромом (25,5% против 5,6%, р = 0,016, OR = 0,172 (95% ДИ 0,036–0,824)) [8].
По аналогии с умеренной преэклампсией, хроническая артериальная гипертензия является независимым фактором риска рецидивирующей преэклампсии с тяжелыми проявлениями [9]. Sukainah Al Khalaf et al., при изучении исходов почти 2 миллионов беременностей, осложненных хронической гипертензией, указывали на трехкратное увеличение риска реализации тяжелой преэклампсии у пациенток, принимающих гипертензивную терапию, по сравнению с нормотензивными женщинами. Высокий риск развития преэклампсии с тяжелыми проявлениями был отмечен среди пациенток, получавших поликомпонентную гипотензивную терапию по сравнению с терапией одним препаратом (OR = 1,53 (95% ДИ 1,31–1,78)) [10].
Barda S. et al определили ранний гестационный срок при первичном обращении и присоединившуюся преэклампсию в данную беременность независимыми факторами риска прогрессирования уже имеющихся ранее гипертензивных осложнений беременности до тяжелого фенотипа (ROC-AUC = 0,89 (95% ДИ 0,83–0,95)) [11]. Соловьева А.В. и соавт. относят хроническую артериальную гипертензию, высокий преконцепционный индекс массы тела и ожирение к потенциальным факторам риска ранней преэкламсии с тяжелым течением [12]. Поддержание оптимального уровня артериального давления ниже 130/80 мм рт. ст. обладает протективным эффектом и снижает частоту прогрессирования хронической гипертензии до тяжелой преэклампсии – у 86 пациенток с уровнем АД 130/80 мм рт. ст. и тяжелой преэклампсией (11,2%) по сравнению с 397 пациентками с уровнем АД 139/80-89 мм рт. ст. (29,9%) (OR = 0,37 (95% ДИ 0,30–0,46) [13].
Индекс массы тела служит важным показателем здоровья организма. Многочисленные исследования продемонстрировали отрицательное влияние повышенной массы тела на материнские и неонатальные исходы. Ожирение имеет схожие черты с патогенетическими механизмами преэклампсии. Метаболические изменения характеризуются избыточным выделением адипокинов и провоспалительных цитокинов, приводящих к развитию системного окислительного стресса [14]. Исследование Sudjai D. et al. показало, ожирение 1-й степени достоверно чаще связано с риском поздней тяжелой преэклампсии, в то время как повышение индекса массы тела 35 и более имеет прямую положительную корреляцию как с ранней, так и с поздней преэклампсией с тяжелыми проявлениями (OR = 2,71 (95% ДИ 1,85-4,00) и OR = 3,84 (95% ДИ 2,22-6,64), соответственно) [15, 16].
Повышенный риск тяжелой преэклампсии был отмечен в том числе у пациенток с избыточной массой тела и ожирением при исключении других факторов риска (OR =1,652 (95% ДИ 1,364–2,001) и OR = 2,762 (95% ДИ 2,014–3,788)), в то время как пациентки с дефицитом массы тела реже страдали от данного осложнения – OR = 0,720 (95% ДИ 0,565–0,919) [17].
Вышеуказанные результаты согласуются и с другими исследованиями, изучающими избыточную массу тела и ожирение в качестве важных факторов риска развития тяжелой преэклампсии [18]. Например, крупное проспективное когортное исследование, проведенное в Китае, продемонстрировало значительную корреляцию между гестационной прибавкой веса и повышенным риском развития всех фенотипов преэклампсии, включая тяжелую. Риск реализации HELLP-синдрома достоверно повышается с увеличением массы тела на прегравидарном этапе и коррелирует с более ранней его манифестацией (OR = 2,24 (95% ДИ 1,65–3,04)) [19].
Отдельный интерес представляет собой прогнозирование преэклампсии у первородящих пациенток, потому как, во-первых, первая беременность является самостоятельным фактором риска гипертензивных осложнений, во-вторых, диагностику затрудняет отсутствие акушерского анамнеза, а также отсутствие фоновых заболеваний, таких как хроническая гипертензия и ожирение. Модели машинного обучения способны оперировать не только «конкретными» критериями как традиционные модели, но и могут анализировать массивы данных и выявлять различные комбинации с вероятностью развития исхода, например, преэклампсии. Три модели машинного прогнозирования тяжелой преэлампсии и эклампсии у первородящих, предложенные Lin YC. et al. [20], показали более высокие результаты (ROC-AUC = 0,72 (95% ДИ 0,69–0,76) для преэклампсии, ROC-AUC = 0,75 (95% ДИ 0,71–0,79) для тяжелой преэклампсии и ROC-AUC = 0,77 (95% ДИ 0,74–0,80) ля эклампсии). При этом, включение показателей артериального давления (особенного систолического) и плацентарных маркеров значительно усиливает прогностическую мощность моделей (снижение эффективности на 7% при отсутствии маркеров ангиогенеза).
Феномен отложенного материнства становится абсолютной реальностью современного акушерства. Получение высшего образования, культурные и социально-демографические изменения в обществе, желание карьерного роста, стремительное развитие медицины и введение новых и современных методов преодоления бесплодия прокладывают путь к более позднему деторождению, что логично увеличивает риски возраст-ассоциированных гестационных осложнений [21]. Беременность в позднем репродуктивном возрасте относится к группе высокого риска в связи с повышенной частотой осложнений беременности и родов, а также в связи с влиянием на здоровье женщины после завершения гестации [21]. Пациентки позднего репродуктивного возраста чаще имели тяжелую преэклампсию в доношенном сроке, однако их беременность чаще осложнялась преждевременным развитием HELLP-синдрома [22]. Первородящие пациентки, а также беременные, проживающие в условиях сельской местности, имели повышенную вероятность развития преэклампсии с тяжелыми проявлениями, HELLP-синдрома как в доношенном, так и в недоношенном сроках гестации [22]. Материнский возраст 40 лет и старше чаще ассоциирован с поражением органов мишеней при преэклампсии с тяжелыми проявлениями, в частности, являясь независимым фактором риска острого почечного повреждения (OR = 2,5 (95% ДИ 1,2–4,9)) [23].
Многоплодная беременность является известным фактором риска гипертензивных расстройств при беременности по данным ретроспективного когортного исследования (2011-2019 гг.) [24]. Как обсуждалось ранее, в основе патогенеза преэклампсии лежит плацентарная и эндотелиальная дисфункция. Вынашивание многоплодной беременности сопряжено с дополнительными физиологическими потребностями организма беременной женщины, такими как увеличение маточно-плацентарного кровотока, повышение давления в маточных сосудах для обеспечения адекватной перфузии обоих плодов. Многоплодная беременность не только трехкратно увеличивает риск развития преэклампсии, но и оказывает неблагоприятное влияние на клиническое течение данной беременности. Беременность двойней способствует более раннему началу преэклампсии, ее прогрессированию, и влияет на тяжесть ее проявлений, а также является независимым фактором риска поражения органов-мишеней [25, 26]. По сравнению с одноплодной беременностью, беременность двойней в 7 раз чаще сопровождается развитием HELLP-синдрома, причем риск его реализации значительно увеличивается с конца второго триместра (OR = 7,1 (95% ДИ 6,0–8,5)) [27].
Ежегодно в результате использования вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) происходит около 7 миллионов рождений во всем мире [28]. Беременности в результате ВРТ требуют особого внимания, так как более часто сопровождаются гестационными осложнениями. Метанализ Chih HJ. et al., посвященный изучению взаимосвязи между ВРТ и гипертензивными расстройствами, демонстрирует повышенный риск гестационной гипертензии и преэклампсии у пациенток, беременность которых наступила в результате ВРТ, по сравнению со спонтанной беременностью, независимо от количества плодов [29]. Более того, имелась корреляция между типом процедуры ВРТ и риском реализации тяжелой преэклампсии: вероятность выше при беременности с использованием технологии заморозки эмбрионов (OR = 1,74 (95% ДИ 1,58–1,92) и донорства ооцитов (OR = 4,42 (95% ДИ 3,00–6,51)) [29]. Одноплодная беременность, наступившая в результате ЭКО, также подвержена реализации тяжелой преэклампсии, эклампсии и HELLP-синдрома по данным анализа 560 тысяч беременностей (OR = 1,93 (95% ДИ 1,64–2,27)) [30, 31].
Подводя промежуточный итог, справедливо отметить, что классические факторы риска обладают ограниченной способностью достоверно дифференцировать «тяжелый» фенотип от умеренной преэклампсии. Несмотря на то, что преэклампсия является исторически «давним» гестационным осложнением, исследования в отношении ее патогенеза активно продолжаются. Глубокое понимание патогенеза подтипов позволяет разрабатывать новые подходы к раннему прогнозированию.
Как уже ранее отмечалось, важным звеном преэклампсии является эндотелиальная дисфункция в результате дисбаланса ангиогенных и антиангиогенных факторов. Растворимая fms-подобная тирозинкиназа-1, являясь антиангиогенным фактором, способна связываться с плацентарным фактором роста (PIGF) и фактором роста сосудов (VEGF), блокируя их проангиогенные свойства, потенцируя аномальный ангиогенез [4, 5].
Индийское исследование Kumar N. et al. [32], включающее 91 пациентку с ранней преэклампсией (до 34 недель), демонстрирует возможность применения маркеров ангиогенного дисбаланса для диагностики ранней тяжелой преэклампсии. Повышенный уровень sFlt-1/PIGF (соотношение fms-подобной тирозинкиназы 1 и плацентарного фактора роста) напрямую коррелирует с тяжелыми материнскими исходами по сравнению с нормальным исходом беременности (306,22 против 30,63, р < 0,001). Повышенный уровень sFlt-1/PIGF достоверно чаще был отмечен у матерей с тяжелой артериальной гипертензией (870,64 при р < 0,001), а также развитием HELLР-синдрома (1329,74 при р = 0,001). Клиническая связь тяжелых форм в сроке менее 34 недель и повышенного уровня антиангинного фактора подтверждает гипотезу о преимущественном влиянии плацентарной дисфункции на развитие раннего подтипа преэклампсии. Совместное определение данных биомаркеров и их соотношения повышает диагностику достоверности неблагоприятных исходов значительно выше, чем изолированно друг от друга (ROC-AUC = 0,81 (95% ДИ 0,72–0,90) для материнских, ROC-AUC = 0,88 (95% ДИ 0,80–0,96) для неонатальных) [32]. Плацентарные маркеры sPlt-1/PIGF позволяют оценить влияние преэклампсии на кровоток в миокарде.
Honigberg MC. et al. [33] в своем исследовании выявили корреляцию между уровнем плацентарных факторов и миокардиальным кровотоком в покое (r = 0,71; р < 0,001), что подтверждает теорию о влиянии преэклампсии на сердечно-сосудистый риск уже в молодом возрасте. Отсутствие зависимости от показателей гемодинамики указывает на влияние преэклампсии на потребление кардиомиоцитами кислорода, а повышенный кровоток в покое представляет собой адаптационный механизм для преодоления миокардом системной эндотелиальной дисфункции. Однако, высокие затраты на включение исследования ангиогенного профиля в программу пренатального наблюдения ограничивают повсеместную возможность его применения в различных системах здравоохранения [34].
Исследование Ana Camacho-Carrasco et al. [35], проведенное на 89 пациентках в Испании, предлагает использование многофакторной модели с включением sFlt-1 (fms-пободная тирозинкиназа-1) и внеклеточной ДНК тромбоцитов, определенных в первом триметре беременности, с целью ранней диагностики группы «высокого риска» по развитию тяжелых материнских осложнений, связанных с преэклампсией – ROC-AUC = 0,92 (95% ДИ 0,82–1,00)). Концентрации sFlt-1 выше 858 пг/мл (ОR = 29,14 (95% ДИ 3,25–261,38)) и вкДНК более 1162 нг/мл (ОR = 8,06 (95% ДИ 0,93–69,99)) могут быть использованы как cut-off в прогнозировании неблагоприятных материнских исходов.
МикроРНК (miR) представляют собой малые РНК, способные связываться с генами-мишенями, регулируя экспрессию генов-мишеней. В настоящий момент выявлено более 70 miR, участвующих как в процессах ангиогенеза и пролиферации, так и в процессе апоптоза в плацентарной ткани. Ингибирование miR-155-5p способно улучшать жизнеспособность клеток, ингибировать процесс апоптоза в клетках трофобласта [36]. Chen Z. et al. отмечают различный профиль экспрессии экзосомальных miR у нормотензивных пациенток и пациенток с тяжелой преэклампсией [36]. Отмечена повышенная экспрессия miR-155, miR-215-5p, miR-203 и miR-199a-5p, причем эндотелиальные клетки являются «мишенями» для циркулирующих miR, способных вызывать эндотелиальную дисфункцию за счет апоптоза, либо путем развития системного воспаления в результате дисбаланса уровня противовоспалительных супрессоров сигнальных путей цитокинов и провоспалительных цитокинов в эндотелиальных клетках [37]. Исследование miR полезно как с позиции поиска новых диагностических маркеров, так и со стороны более углубленного изучения патогенетических механизмов подтипов преэклампсии, а также возможных мишеней для лекарственного воздействия.
Еще одно исследование Baetens M. et al. [38], посвященное связи внеклеточного ДНК-метилирования, может быть перспективным направлением ранней неинвазивной диагностики преэклампсии. Таким образом, генетические и эпигенетические методы являются перспективными направлениями, но требуют дополнительных исследований и валидации на крупных выборках.

ВЫВОДЫ

Использование традиционных факторов риска является финансово малозатратным, простым, но малоэффективным методом стратификации подтипа преэклампсии и определения степени ее тяжести. Факторы риска при тяжелой и умеренной преэклампсии фактически совпадают. Более ранний гестационный возраст при обращении и присоединившаяся преэклампсия являются независимыми факторами риска прогрессирования гипертензивных расстройств до тяжелого фенотипа. На сегодняшний день, комбинация клинико-анамнестических факторов в сочетании с маркерами плацентарной дисфункции и ультразвуковыми показателями с включением в интегративные алгоритмы является оптимальным методом для ранней диагностики тяжелой преэклампсии, экламспии и HELLP-синдрома.
Большая часть имеющихся исследований направлена на поиск путей прогнозирования именно раннего фенотипа преэклампсии в связи с неблагоприятным профилем материнских и неонатальных исходов, а также более расширенными знаниями о патогенезе «плацентарной» дисфункции и наличием «инструмента прогнозирования» в виде специфических маркеров, отражающих аномальную плацентацию. Активное внедрение генетических и эпигенетических предикторов в настоящий момент ограничено отсутствие крупных исследований и гетерогенностью результатов, но с другой стороны, может открывать принципиально новые возможности как с позиции прогнозирования, так и поиска методов лечения.

Информация о финансировании и конфликте интересов

Исследование не имело спонсорской поддержки.
Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.

ЛИТЕРАТУРА / REFERENCES:

1.      Chappell LC, Cluver CA, Kingdom J, Tong S. Pre-eclampsia. Lancet. 2021; 398(10297): 341-354. doi: 10.1016/S0140-6736(20)32335-7
2.      Akhmadeev NR, Radzinskiy VE, Fatkullin IF. Severe preeclampsia and its impact on maternal mortality risk. Obstetrics аnd Gynecology: News, Opinions, Training. 2024; 12(3): 6-12. Russian (Ахмадеев Н.Р., Радзинский В.Е., Фаткуллин И.Ф. Тяжелая преэклампсия и ее влияние на риск материнской смертности //Акушерство и гинекология: новости, мнения, обучение. 2024; 12(3): 6-12. doi: 10.33029/2303-9698-2024-12-3-6-12
3.      Vera-Ponce VJ, Loayza-Castro JA, Ballena-Caicedo J, Valladolid-Sandoval LAM, Zuzunaga-Montoya FE, Gutierrez De Carrillo CI. Global prevalence of preeclampsia, eclampsia, and HELLP syndrome: a systematic review and meta-analysis. Front Reprod Health. 2025; 7: 1706009. doi: 10.3389/frph.2025.1706009
4.      Kornacki J, Olejniczak O, Sibiak R, Gutaj P, Wender-Ożegowska E. Pathophysiology of pre-eclampsia-two theories of the development of the disease. Int J Mol Sci. 2023; 25(1): 307. doi: 10.3390/ijms25010307
5.      Chiang YT, Seow KM, Chen KH. The pathophysiological, genetic, and hormonal changes in preeclampsia: a systematic review of the molecular mechanisms. Int J Mol Sci. 2024; 25(8): 4532. doi: 10.3390/ijms25084532
6.      Chaiworapongsa T, Romero R, Gotsch F, Suksai M, Gallo DM, Jung E, et al. Preeclampsia at term can be classified into 2 clusters with different clinical characteristics and outcomes based on angiogenic biomarkers in maternal blood. Am J Obstet Gynecol. 2023; 228(5): 569.e1-569.e24. doi: 10.1016/j.ajog.2022.11.001
7.      Huang H, Liu B, Gao X, Wang Y. Clinical classification, pregnancy outcomes and risk factors analysis of severe preeclampsia complicated with HELLP syndrome. Front Surg. 2022; 9: 859180. doi: 10.3389/fsurg.2022.859180
8.      Li B, Yang H. Comparison of clinical features and pregnancy outcomes in early- and late-onset preeclampsia with HELLP syndrome: a 10-year retrospective study from a tertiary hospital and referral center in China. BMC Pregnancy Childbirth. 2022; 22(1): 186. doi: 10.1186/s12884-022-04466-9
9.      Wu C, Ling Z, Wang Y, Lv Y, Miao Z, Liu L, et al. Clinical analysis of risk factors and perinatal outcomes in recurrent pre-eclampsia with severe features. Reprod Sci. 2024; 31(9): 2763-2770. doi: 10.1007/s43032-024-01529-4
10.    Al Khalaf S, Khashan AS, Chappell LC, O'Reilly ÉJ, McCarthy FP. Role of antihypertensive treatment and blood pressure control in the occurrence of adverse pregnancy outcomes: a population-based study of linked electronic health records. Hypertension. 2022; 79(7): 1548-1558. doi: 10.1161/HYPERTENSIONAHA.122.18920
11.    Barda S, Yoeli Y, Stav N, Naeh A, Maor-Sagie E, Hallak M, et al. Factors associated with progression to preeclampsia with severe features in pregnancies complicated by mild hypertensive disorders. J Clin Med. 2023; 12(22): 7022. doi: 10.3390/jcm12227022
12.    Solovyova AV, Spitsyna MA, Doronina OK, Aleynikova EYu. Severe preeclampsia. Clinical and anamnestic characteristics of women with induced preterm labor. Obstetrics аnd Gynecology: News, Opinions, Training. 2024; 12(3): 13-19. Russian (Соловьева А.В., Спицына М.А., Доронина О.К., Алейникова Е.Ю. Тяжелая преэклампсия. Клинико-анамнестическая характеристика женщин с индуцированными преждевременными родами //Акушерство и гинекология: новости, мнения, обучение. 2024; 12(3): 13-19.) doi: 10.33029/2303-9698-2024-12-3-13-19
13.    Bailey EJ, Tita ATN, Leach J, Boggess K, Dugoff L, Sibai B, et al. Perinatal outcomes associated with management of stage 1 hypertension. Obstet Gynecol. 2023; 142(6): 1395-1404. doi: 10.1097/AOG.0000000000005410
14.    Ives CW, Sinkey R, Rajapreyar I, Tita ATN, Oparil S. Preeclampsia-pathophysiology and clinical presentations: JACC state-of-the-art review. J Am Coll Cardiol. 2020; 76(14): 1690-1702. doi: 10.1016/j.jacc.2020.08.014
15.    Sudjai D. Association of pre-pregnancy body mass index with early- and late-onset severe preeclampsia. Eur J Obstet Gynecol Reprod Biol X. 2023; 19: 100223. doi: 10.1016/j.eurox.2023.100223
16.    Gestational hypertension and preeclampsia: ACOG practice bulletin, number 222. Obstet Gynecol. 2020; 135(6): e237-e260. doi: 10.1097/AOG.0000000000003891
17.    Mao J, Sun H, Shen Q, Zou C, Yang Y, Du Q. Impact of pre-pregnancy body mass index on preeclampsia. Front Med (Lausanne). 2025; 12: 1529966. doi: 10.3389/fmed.2025.1529966
18.    Bonnet MP, Garnier M, Keita H, Compère V, Arthuis C, Raia-Barjat T, et al. Guidelines for the management of women with severe pre-eclampsia. Anaesth Crit Care Pain Med. 2021; 40(5): 100901. doi: 10.1016/j.accpm.2021.100901
19.    Wang LQ, Bone JN, Muraca GM, Razaz N, Joseph KS, Lisonkova S. Prepregnancy body mass index and other risk factors for early-onset and late-onset haemolysis, elevated liver enzymes and low platelets (HELLP) syndrome: a population-based retrospective cohort study in British Columbia, Canada. BMJ Open. 2024; 14(3): e079131. doi: 10.1136/bmjopen-2023-079131
20.    Lin YC, Mallia D, Clark-Sevilla AO, Catto A, Leshchenko A, Yan Q, et al. A comprehensive and bias-free machine learning approach for risk prediction of preeclampsia with severe features in a nulliparous study cohort. BMC Pregnancy Childbirth. 2024; 24(1): 853. doi: 10.1186/s12884-024-06988-w
21.    Correa-de-Araujo R, Yoon SSS. Clinical outcomes in high-risk pregnancies due to advanced maternal age. J Womens Health (Larchmt). 2021; 30(2): 160-167. doi: 10.1089/jwh.2020.8860
22.    Lisonkova S, Bone JN, Muraca GM, Razaz N, Wang LQ, Sabr Y, et al. Incidence and risk factors for severe preeclampsia, hemolysis, elevated liver enzymes, and low platelet count syndrome, and eclampsia at preterm and term gestation: a population-based study. Am J Obstet Gynecol. 2021; 225(5): 538.e1-538.e19. doi: 10.1016/j.ajog.2021.04.261
23.    Gilboa I, Kupferminc M, Schwartz A, Landsberg Ashereh Y, Yogev Y, Rappaport Skornik A, et al. The association between advanced maternal age and the manifestations of preeclampsia with severe features. J Clin Med. 2023; 12(20): 6545. doi: 10.3390/jcm12206545
24.    Nawsherwan, Liu Z, Le Z, Mubarik S, Sun Y, Naeem S, et al. The adverse effect of gestational diabetes mellitus and hypertensive disorders of pregnancy on maternal-perinatal outcomes among singleton and twin pregnancies: a retrospective cohort study (2011-2019). Front Endocrinol (Lausanne). 2023; 14: 1267338. doi: 10.3389/fendo.2023.1267338
25.    Wang Y, Wu N, Shen H. A Review of research progress of pregnancy with twins with preeclampsia. Risk Manag Healthc Policy. 2021; 14: 1999-2010. doi: 10.2147/RMHP.S304040
26.    Li P, Jiang Y, You Y. Predictors of adverse pregnancy outcomes in severe preeclampsia: a retrospective observational study. Medicine (Baltimore). 2025; 104(17): e42258. doi: 10.1097/MD.0000000000042258
27.    Nicolls S, Wang LQ, Koegl J, Lyons J, Van Schalkwyk J, Joseph KS, et al. Twin birth and hemolysis, elevated liver enzymes, and low platelets (HELLP) syndrome: a population-based study. J Obstet Gynaecol Can. 2025; 47(4): 102792. doi: 10.1016/j.jogc.2025.102792
28.    Pinborg A. Short- and long-term outcomes in children born after assisted reproductive technology. BJOG. 2019; 126(2): 145-148. doi: 10.1111/1471-0528.15437
29.    Chih HJ, Elias FTS, Gaudet L, Velez MP. Assisted reproductive technology and hypertensive disorders of pregnancy: systematic review and meta-analyses. BMC Pregnancy Childbirth. 2021; 21(1): 449. doi: 10.1186/s12884-021-03938-8
30.    Campbell M, Koegl J, Bone JN, Nicolls S, Lyons J, Mayer C, et al. Differences in risk factors for severe preeclampsia and HELLP syndrome in singleton versus twin pregnancies: a population-based cohort study. BJOG. 2025. doi: 10.1111/1471-0528.18351
31.    Victory J, Koegl J, Nicolls S, John S, Wang LQ, Bayrampour H, et al. In-vitro fertilization, twin pregnancy and HELLP syndrome: a population-based study. Pregnancy Hypertens. 2025; 42: 101263. doi: 10.1016/j.preghy.2025.101263
32.    Kumar N, Das V, Agarwal A, Agrawal S. Correlation of sFlt/PlGF ratio with severity of preeclampsia in an Indian population. AJOG Glob Rep. 2023; 3(2): 100177. doi: 10.1016/j.xagr.2023.100177
33.    Honigberg MC, Economy KE, Pabón MA, Wang X, Castro C, Brown JM, et al. Coronary microvascular function following severe preeclampsia. Hypertension. 2024; 81(6): 1272-1284. doi: 10.1161/HYPERTENSIONAHA.124.22905
34.    Goutallier CS, Carrandi A, Brennecke SP, Callander EJ. Cost-effectiveness of the sFlt-1/PlGF ratio test in pregnant patients with suspected pre-eclampsia: a systematic review. AJOG Glob Rep. 2025; 5(2): 100498. doi: 10.1016/j.xagr.2025.100498
35.    Camacho-Carrasco A, Montenegro-Martínez J, Miranda-Guisado ML, Muñoz-Hernández R, Salsoso R, Fatela-Cantillo D, et al. Association of First-Trimester Maternal Biomarkers with Preeclampsia and Related Maternal and Fetal Severe Adverse Events. Int J Mol Sci. 2025; 26(14): 6684. doi: 10.3390/ijms26146684
36.    Zhou Y, Xu QL. The mechanism of miR-155 targeting PIK3R1 in the pathogenesis of preeclampsia. Sci Rep. 2025; 15(1): 15861. doi: 10.1038/s41598-025-00249-2
37.    Chen Z, Zhang W, Wu M, Huang H, Zou L, Luo Q. Pathogenic mechanisms of preeclampsia with severe features implied by the plasma exosomal mirna profile. Bioengineered. 2021; 12(2): 9140-9149. doi: 10.1080/21655979.2021.1993717
38.    Baetens M, Van Gaever B, Deblaere S, De Koker A, Meuris L, Callewaert N, et al. Advancing diagnosis and early risk assessment of preeclampsia through noninvasive cell-free DNA methylation profiling. Clin Epigenetics. 2024; 16(1): 182. doi: 10.1186/s13148-024-01798-5

Корреспонденцию адресовать:

ЕЛГИНА Светлана Ивановна
650056, г. Кемерово, ул. Ворошилова, д. 22а, ФГБОУ ВО КемГМУ Минздрава России
Тел: 8 (3842) 73-48-56   E-mail: elginas.i@mail.ru

Информация об авторах:

ЕЛГИНА Светлана Ивановна
доктор мед. наук, доцент, профессор кафедры акушерства и гинекологии им. Г.А. Ушаковой, ФГБОУ ВО КемГМУ Минздрава России, 650056, г. Кемерово, ул. Ворошилова, д. 22а, Россия
E-mail: elginas.i@mail.ru   ORCID: 0000-0002-6966-2681

ОВЧАРОВА Полина Андреевна
очный аспирант кафедры акушерства и гинекологии им. Г.А. Ушаковой, ФГБОУ ВО КемГМУ Минздрава России, 650056, г. Кемерово, ул. Ворошилова, д. 22а, Россия; врач-акушер-гинеколог отделения акушерской патологии беременности, ГАУЗ КОКБ им. С.В. Беляева, 650066, г. Кемерово, пр. Октябрьский, д. 22, Россия
E-mail: polinochka_ovcharova@mail.ru   ORCID: 0000-0002-0061-3857

АРТЫМУК Наталья Владимировна
доктор мед. наук, профессор, зав. кафедрой акушерства и гинекологии им. Г.А. Ушаковой, ФГБОУ ВО КемГМУ Минздрава России, 650056, г. Кемерово, ул. Ворошилова, д. 22а, Россия
E-mail: artymuk@gmail.com   ORCID: 0000-0001-7014-6492

РУДАЕВА Елена Владимировна
канд. мед. наук, доцент, доцент кафедры акушерства и гинекологии им. Г.А. Ушаковой, ФГБОУ ВО КемГМУ Минздрава России, 650056, г. Кемерово, ул. Ворошилова, д. 22а, Россия
E-mail: rudaeva@mail.ru   ORCID: 0000-0002-6599-9906

Information about author:

ELGINA Svetlana Ivanovna
doctor of medical sciences, docent, professor of the department of obstetrics and gynecology named after G.A. Ushakova, Kemerovo State Medical University, 650056, Kemerovo, Voroshilova St., 22a, Russia
E-mail: elginas.i@mail.ru  ORCID 0000-0002-6966-2681

OVCHAROVA Polina Andreevna
postgraduate student of the department of obstetrics and gynecology named after G.A. Ushakova, Kemerovo State Medical University, 650056, Kemerovo, Voroshilova St., 22a, Russia; obstetrician-gynecologist of the department of pregnancy pathology, Kemerovo Regional Clinical Hospital named after S.V. Belyaev, 650066, Kemerovo, Oktyabrsky Ave., 22, Russia
E-mail: polinochka_ovcharova@mail.ru   ORCID: 0000-0002-0061-3857

ARTYMUK Natalya Vladimirovna
doctor of medical sciences, professor, head of the G.A. Ushakova department of obstetrics and gynecology, Kemerovo State Medical University, 650056, Kemerovo, Voroshilova St., 22a, Russia
E-mail: artymuk@gmail.com  ORCID: 0000-0001-7014-6492

RUDAEVA Elena Vladimirovna
candidate of medical sciences, docent, docent of the department of obstetrics and gynecology named after G.A. Ushakova, Kemerovo State Medical University, 650056, Kemerovo, Voroshilova St., 22a, Russia
E-mail: rudaeva@mail.ru    ORCID 0000-0002-6599-9906