Торобаева М.Т., Литвак О.Г., Скобенников А.Ю.

ГБУЗ МО Подольский родильный дом, Московская область, Россия

ПРОЛАПС ТАЗОВЫХ ОРГАНОВ: АНАЛИЗ АКТУАЛЬНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Представлен обзор актуальной литературы по распространенной гинекологической проблеме – опущение и выпадение внутренних половых органов. Пролапс тазовых органов диагностируется у 3-31% пациенток трудоспособного возраста, а яркая клиническая картина сопровождается появлением физического дискомфорта, значительно ограничивая работоспособность. Среди лиц возрастной категории ≤ 50 лет нередко возникновение психо-эмоциональных расстройств, обусловленных вынужденным снижением социальной и сексуальной жизни. Интерес к проблеме оправдан ввиду ее частых рецидивов, требующих повторных хирургических коррекций, которые, по данным литературы, проводят в 38% наблюдений.
В данной статье рассмотрены результаты сравнительных исследований хирургической коррекции пролапса тазовых органов. По имеющимся в литературе сведениям, современная урогинекологическая служба предлагает широкий выбор различных методик коррекции пролапса тазовых органов. Хирургические методики и их модификации носят разноплановый характер действий, однако ограничения на проведение ряда высокотехнологичных операций с применением сетчатых протезов препятствуют составлению единого алгоритма действий для специалистов. Ключевые слова: пролапс тазовых органов; пролапс гениталий; реконструкция тазового дна; хирургическая коррекция

Torobaeva M.T., Litvak O.G., Skobennikov A.Yu.

Podolsk Maternity Hospital of the Ministry of Health of the Moscow Region, Moscow Region, Russia

PELVIC ORGAN PROLAPSE: ANALYSIS OF CURRENT LITERATURE

An overview of the current literature on a common gynecological problem – omission and prolapse of the internal genitalia is presented. Pelvic organ prolapse is diagnosed in 3-31% of patients of working age, and the vivid clinical picture is accompanied by the appearance of physical discomfort, significantly limiting performance. Among people aged < 50 years, the occurrence of psycho-emotional disorders caused by a forced decline in social and sexual life is not uncommon. Interest in the problem is justified due to its frequent recurrence, requiring repeated surgical corrections, which are performed according to literature data in 38% of cases.
This article discusses the results of comparative studies of surgical correction of pelvic organ prolapse. According to the information available in the literature, the modern urogynecological service offers a wide range of different methods for correcting pelvic organ prolapse. Surgical techniques and their modifications have a diverse nature of actions, however, restrictions on performing a number of high-tech operations using mesh prostheses prevent the creation of a single algorithm of actions for specialists.

Key words: pelvic organ prolapse; genital prolapse; pelvic reconstruction; surgical correction

Пролапс тазовых органов (ПТО) – патологический процесс, при котором происходит опущение или выпадение внутренних половых органов за пределами своих анатомических границ [1]. По разным данным, распространенность пролапса тазовых органов составляет 3-31% среди лиц трудоспособного возраста [2, 3]. Разноречивые сведения частоты пролапса тазовых органов отягощены поздним обращением пациенток за медицинской помощью, или вовсе его отсутствием по причине личного дискомфорта у пациенток или принятия этих расстройств как естественных признаков старения [3-6].
Отсутствие клинических проявлений опущения тазовых органов способствует искажению статистики распространения, специалистами выявлено 51% выпадения гениталий у 477 пациенток без жалоб [4]. Collins S. et al. установлена частота симптомного пролапса гениталий в пределах 3-6%, а анатомическая несостоятельность – в 50% наблюдений. По мнению авторов, хирургическая коррекция проводится в 6-18% случаев [3]. Кроме того, одна из пяти хирургических коррекций выполняется повторно [7].
Вероятность урогинекологических оперативных вмешательств по причине ПТО как минимум раз в течение жизни проводятся у 19% женщин [8]. В США с 2016 по 2018 гг. ежегодно проводилось 140762 хирургических реконструкций тазового дна [9]. В Российской Федерации хирургическое лечение опущения и выпадения внутренних половых органов выполняется в 15% наблюдений и занимает 3-е место в структуре всех гинекологических оперативных вмешательств [6]. Материальные затраты оценивают в 1,523 млрд. долларов США в год, что существенно наносит экономический ущерб современному здравоохранению [9].
Клиническая картина опущения и/или выпадения внутренних половых органов представлена жалобами на чувство тяжести, ощущение инородного тела во влагалище, усиливающиеся к вечеру, тазовые боли, нарушения функции мочевого пузыря или кишки [4, 10-12]. Изучение проблемы требует пристального внимания не только из-за возникшего физического дискомфорта, но и из-за психологического дискомфорта у лиц, страдающих этим заболеванием [4, 8]. Рецидивирующие инфекционные процессы мочевыводящих путей, нарушения функций прямой кишки, неполное опорожнение мочевого пузыря, необходимость вправления внутренних половых органов для облегчения актов мочеиспускания или дефекации несет разрушительное влияние на психоэмоциональное состояние женщины [1, 11].
Психосоциальное воздействие, нарушение личностной идентификации себя, риск депрессии и тревожности приводят к социальной дезадаптации [3, 4, 10-14]. В частности, молодые женщины, составляющие 20% в структуре реконструктивных операций тазового дна, подвержены вынужденному снижению социальной и сексуальной сферы, что наносит колоссальный вред на личную жизнь в целом [4, 8, 9].
Зависимость сексуальной активности и опущения внутренних половых органов оценивалась по общепринятому вопроснику Pelvic organ prolapse/Urinary Inontinence Sexual Questionnaire (PISQ-12) в исследовании Wihersaari OА. et al. [15]. Показатели сексуальной жизни имели положительную динамику через 6 месяцев наблюдения, независимо от хирургического подхода. Страх полового акта из-за недержания (ОР = 0,25; 95% ДИ 0,15-0,43) или пролабирования внутренних половых органов (ОР = 0,11; 95% ДИ 0,07-0,17) уменьшились в течение 5 лет после операции. Пациентки отметили интенсивность оргазма (ОР = 4,23; 95% ДИ 2,94-6,07) и удовлетворенности (ОР = 1,10; 95% ДИ 1,04-1,18) через 6 месяцев наблюдения.

Этиопатогенетические факторы опущения и выпадения внутренних половых органов

Нарушение соотношения количества компонентов соединительной ткани непосредственно влияет на формирование опущения внутренних половых органов. Отечественными специалистами обнаружено у пациенток с опущением III стадии по классификации Pelvic Organ Prolapse Quantification (РОР-Q) преобладание коллагена III типа над I типом с деградацией его волокон, снижением прочности и эластичности соединительной ткани [16]. Оценка содержания матриксных металлопротеиназ 1 и 2 показала значимое (р = 0,04) снижение их активности при запущенных формах пролапса внутренних половых органов. Кроме того, установлена значимая (р < 0,05) экспрессия виментина и гладкомышечного актина в соединительной ткани [16].
Пациентки, имеющие в анамнезе паритет, ожирение, дисплазию соединительной ткани, хронические заболевания дыхательной системы и перенесшие гистерэктомию формируют группу риска по возникновению пролапса гениталий [7,17-20]. Менопаузальный период характеризуется снижением выработки женских половых гормонов, способствуя повышению проницаемости стенок влагалища, снижению выработки белка (коллагена) и повышенному риску опущения и выпадения половых органов [7].
В работе Kuittinen T. et al., из 1697 женщин после гистерэктомии (не обнаружена значимость доступа), у 20% проведена коррекция опущения внутренних половых органов, где в 10,7% – апикальная реконструкция. Среднее время между гистерэктомией и выполнением повторной операции по поводу пролапса гениталий составила 3,7 года [20].
Контроверсиальное заключение опубликовано в работе Zhang P. et al. [14]. Авторами получены рецидивы в 25,29% наблюдений после лапароскопической сакропексии с органосберегающей и органоуносящей методикой. Многофакторный анализ обнаружил отсутствие достоверного влияния гистерэктомии на рецидивы. Кроме того, низкое систолическое артериальное давление в мышечных волокнах I и II типов, связанное с низким уровнем ингибитора эластазы в сыворотке и остеопонтина, возраст, паритет и напряжение мышечных волокон II типа (ОР  =0,891, 95% ДИ 0,871-0,921), являются благоприятным фоном для рецидива пролапса тазовых органов [14].
Xiong Z. et al. [21] определили у пациенток с опущением внутренних половых органов и факторами риска высокое отношение талии к бедрам с учетом индекса массы тела (waist-to-hip ratio adjusted for body mass index), низкий уровень липопротеидов высокой плотности (HDL-C) и низкий уровень образования.
Результаты метанализа, полученные Schulten SF. et al. [11] констатировали факторы риска рецидива и впервые выявленного опущения тазовых органов. Возраст менее 60 лет по сравнению с ≥ 60 лет (ОР = 3,48; 95% ДИ 1,99–6,08), предоперационная стадия III или IV по сравнению со стадией ≤ II (ОР = 2,68; 95% ДИ 1,93–3,73) способствуют рецидиву опущения тазовых органов. Впервые выявленный пролапс тазовых органов сопряжен с: увеличением возрастной категории на 10 лет (ОР = 1,34; 95% ДИ 1,23–1,47), ИМТ ≥30 (ОР = 1,75; 95% ДИ 1,17–2,62); родами через естественные родовые пути (ОР = 1,33; 95% ДИ 0,73–2,41) с массой плода более на каждые 100 г (ОР = 1,04; 95% ДИ 1,02–1,06) и дефектом леватора (ОР = 3,99; 95% ДИ 2,57–6,18). Кесарево сечение (ОР = 0,08; 95% ДИ 0,03–0,20) и курение (ОР = 0,59; 95% ДИ 0,46–0,75) являются предупреждающими факторами впервые выявленного опущения тазовых органов [11].
Влияние родов через естественные пути на формирование опущения гениталий отражено в актуальных печатных работах [22, 23]. Однако, в своей работе Dietz HP. et al. [18] констатировали среди 368 нерожавших женщин (n = 184 – в анамнезе не было беременностей, n = 184 – роды путем кесарева сечения): 22% (n = 81) пациенток имели клинические проявления, 29% (n = 106) – пролапс средней и тяжелой степени, где у 19% (n = 70) – ректоцеле. По данным ультразвукового исследования, опущение гениталий визуализировалось у 17% (n = 64) женщин, где ректоцеле – у 13% (n = 47), дефекты ректовагинальной перегородки – у 19 (n = 69%). Авторами заключено превалирование ректоцеле по сравнению с цистоцеле у нерожавших женщин.

Методики коррекции опущения и выпадения внутренних половых органов

Тщательное внимание медицинских специалистов к распространенной гинекологической проблеме представило разнообразные методы лечения ПТО: консервативные (физиотерапевтические процедуры, введение вагинальных пессарий, упражнения для интимных мышц), хирургическое вмешательство собственными тканями, с применением сетчатых технологий, ауто- или биологических трансплантатов [4, 5, 11, 18, 24]. Последние являются новым внедрением и на данный момент требуют дальнейших исследований и динамического наблюдения в отдаленном периоде [24].
Сакрогистеропексия лапароскопическим/робот-ассистированным доступом – результативный метод коррекции опущения или выпадения внутренних половых органов, опосредованное отсутствием статистической значимости при анализе различных показателей: продолжительность операции, объем кровопотери, длительность пребывания в стационаре.
Сравнительное исследование отдаленных результатов у 146 пациенток с опущением или выпадением внутренних половых органов после сакрогистеропексии (лапароскопический/робот-ассистированный доступ) и влагалищной гистерэктомии проведено Hwang WY. et al. [25]. В отдаленном послеоперационном периоде выявлен рецидив опущения или выпадения внутренних половых органов после сакрогистеропексии в 16,4% наблюдений, после влагалищной гистерэктомии – в 15,8%, (95% ДИ 13,0–14,2) [25].
Гистерэктомия является одним из часто выполняемых гинекологических вмешательств (по данным США, 30% к возрасту 60 лет) по поводу доброкачественных изменений [20]. В работе Brennand E.A. et al. [12] проспективно обследованы 321 пациентка с опущением внутренних половых органов, которым выполнены: 47% (n = 151) гистеропексия; 53% (n = 170) гистерэктомия с подвешиванием купола влагалища. Отдаленные результаты в течение 1 года после операции показали развитие апикального пролапса в 17,2% после гистерэктомии и 7,5% после гистеропексии (ОР = 0,35, 95% ДИ 0,15–0,83). Авторы поддерживают органосберегающую операцию для предупреждения прогрессирования опущения внутренних половых органов.
Наиболее известными методиками коррекции апикального пролапса являются: фиксация сакроспинальной связки, фиксация подвздошно-копчиковой фасции, миорафия леватора и укрепление купола влагалища маточно-крестцовыми связками. Последний рассмотрен и рекомендован в исследовании Barba М. et al. [17] как эффективной способ лечения апикального пролапса с минимальными осложнениями у пожилых пациенток. Для лечения апикального пролапса. по наблюдениям Kannan D. et al. [19], сравнительно безопаснее и перспективнее замена сакрокольпопексие – илеопэктопексию роботизированным доступом по причине минимальных рисков повреждения кишечника.
Эксперты урогинекологической хирургии посредством метода Дельфи характеризует лапароскопическую латеральную фиксацию (LLS) для коррекции апикального пролапса как сопряженную с минимальными периоперационными осложнениями. Методика заключается в фиксации к куполу и передней стенке влагалища синтетического протеза Т-формы с последующей фиксацией двух ветвей сетки латеральной и сзади к брюшной стенке. По сравнению со стандартной сакрокольпопексией, латеральной лапароскопической фиксации свойственно: низкое количество манипуляций (рассечение, наложение швов), непродолжительное время хирургического вмешательства, минимальные имплант-ассоциированные осложнения, выполнение данной методики не требует длительной подготовки специалистов [26].
В серии исследований малотравматичными хирургическими способами лечения пациенток с ПТО признаны реконструкции влагалищным доступом [3, 4, 6, 27]. Хирургическая реконструкция тазового дна влагалищным доступом обеспечивает раннее послеоперационное восстановление [3, 27].
Влагалищная гистерэктомия с использованием транслюминальной эндоскопической хирургии является высокорезультативным, доступным и комплексным способом коррекции опущения внутренних половых органов, превосходящим лапароскопическую гистерэктомию [28]. Трансвлагалищная транслюминальная эндоскопическая хирургия естественного отверстия (Transvaginal natural orifice transluminal endoscopic surgery - vNOTES) с подвешиванием маточно-крестцовой связки у пациенток в комбинации с влагалищной гистерэктомией представила многозначительные результаты в работах de Tayrac R. et al. [28].
Ettore G. et al. [24] представили результаты модифицированной кульдопластики по МакКоллу, выполненной у 85 пациенток (группа А) и классической кульдопластики в группе В (n = 86). Модифицированная кульдопластика по МакКоллу состояла из: рассечения маточно-крестцовых связок до седалищных остей, их укорочением с последующим прикреплением к верхушке влагалища, к ректовагинальной и везиковагинальной фасциям. Рецидив опущения внутренних половых органов выявлен в 2,5% (ДИ 0,7–8,8%) наблюдений в группе А и 6,7% (ДИ 2,9–14,7%) в группе В спустя 12 месяцев, длина влагалища в послеоперационном периоде в группе А составила 8,3 ± 0,78 см, в группе В – 6,4 ± 1,1 см (p < 0,001). Высокая степень удовлетворённости отражена в группе А (96,2%), а в группе В (85%) (p < 0,03). По мнению хирургов, применение модификации классической кульдопластики обоснована улучшением анатомических и функциональных показателей.
Raju R. et al. [4] разделяют хирургические вмешательства по поводу пролапса тазовых органов на реконструктивные (с сохранением влагалищного канала) и облитерирующие. Пациенткам с сопутствующими заболеваниями, анестезиологическими рисками специалистами предложено проведение облитерирующей операции (кольпоклейзис), результативность которой оценивается в 91-100% с минимальными рисками возникновения осложнений.
Сочетание влагалищной гистерэктомии и тотального кольпоклейзиса предложено в заключении Dur R. et al. [30]. Ретроспективный анализ 24 пациенток, где в 33,3% проведена срединная кольпоррафия, в 66,7% (n = 16) – срединная кольпоррафия в сочетании с влагалищной гистерэктомией, продемонстрировал эффективность и безопасность последнего метода, несмотря на более продолжительное время хирургического лечения.
Высокая результативность хирургической реконструкции тазового дна с симптоматическими передними и/или апикальным пролапсом описана Lourenço D.B. et al. [31]. Передняя кольпорафия с влагалищной гистерэктомией и кульдопластикой выполнена у 45,7%, передняя кольпорафия с уретропексией средней трети уретры – у 54,2%. В результате частота стрессового недержания мочи снизилась с 59,6% до 21% (p < 0,001). Хирурги отмечают повышенную клиническую значимость методик у пациенток с нарушениями функции мочеиспускательного канала и/или мочевого пузыря.
Постоянный поиск высокорезультативных методов коррекции опосредован высоким рецидированием ПТО, сообщено о 38% рецидивов после хирургической коррекции собственными тканями, 11-20% после коррекции с применением синтетических протезов [10]. Буянова С.Н. с соавт. [32] опубликовали ряд факторов, способствующих риску рецидива заболевания: неполный учет факторов риска развития рецидива заболевания, нарушения хирургической техники, использование общепринятых методик без оценки индивидуальных особенностей пациенток.
Сакрокольпопексия – это методика прикрепления синтетической полипропиленовой сетки к частям влагалищной стенки с последующей фиксацией хвостовой части сетки к передней продольной связке крестца лапароскопическим/роботизированным или абдоминальным доступами, способствуя естественному восстановлению физиологической оси влагалища [4, 19, 26]. Данный метод коррекции опущения в зависимости от коррекции собственными тканями малорецидивен, но сопряжен с риском развития имплант-ассоциированных осложнений [4, 19].
Высокотехнологичные операции с использованием сетчатых имплантов позволили снизить частоту рецидивов, достигнув эффективности лечения в 87,2-96,7% наблюдений [33, 34]. Однако, все чаще появляются сообщения о развитии тяжелых ранних (кровотечения, формирование обширных гематом, повреждение мочевого пузыря, мочеточника, прямой кишки и нервных стволов, инфицирование сетчатого протеза с формированием абсцесса, целлюлита, спондилодисцита, окклюзия кишечника, задержка мочи) и поздних (пролабирование, эрозия и/или отторжение протеза, послеоперационная боль и/или диспареуния) специфических осложнений [2, 8, 13, 35-38]. По данным отечественных исследователей, имплант-ассоциированные осложнения могут возникнуть из-за самого сетчатого протеза, технических погрешностей при его установке и/или особенностей реактивности организма-реципиента [32, 39].
Deffieux Х. et al. [37] сообщают, что осложнения при использовании синтетических протезов наблюдаются редко (< 5%), но несут существенное влияние на качество жизни некоторых женщин. Противоречивые данные опубликованы в работе Zhang D. et al. [8], установление сетчатых протезов сопряжено с развитием имплант-ассоцированных осложнений в 29-50%, включая экструзию, миграцию и эрозию сетчатого протеза. По оценкам Maher С. et al. [10], необходимость повторной операции при установлении синтетических протезов возникла у 7-18% пациенток, где 8% формировали пациентки с «обнаженными» фрагментами сетчатых протезов. В поздних работах авторами заключено обнажение сетки в 11,8%, требующих хирургической коррекции в 6,1% наблюдений [38].
Вероятные причины развития осложнений установления синтетических протезов лапароскопическим доступом отображены и систематизированы в трудах Okui N et Okui МА. [40]. Среди пациенток с осложнениями авторами описаны 3 группы этиопатогенетических факторов: в I группе обнаружено формирование кист и кумуляция атипичных гигантских клеток; во II группе – образование кист, деструкция тканей и волокон из-за натяжения синтетических сеток; в III группе выявлены трещины в области синтетических сеток с разрастанием грануляционной ткани, что опосредовано изнашиванием сеток [40].
Многочисленные сообщения о развитии имплант-ассоциированных осложнений ограничивают широкое использование синтетических протезов [2, 4, 8, 10, 13, 35-37, 41, 42]. Параллельно в апреле 2019 года по приказу U.S. Food and Drug Administration (FDA – управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и лекарственных препаратов США) прекращены продажа и распространение в урогинекологической хирургии сетчатых материалов продукции Boston Scientific и Coloplast. По требованию U.S. FDA, производители продолжили наблюдение за пациентами, уже включенными в их пострегистрационные исследования в течение 36 месяцев. В установленные сроки окончания исследования, в 2022 году, U.S. FDA констатировало неоправданное соотношение риска и пользы при восстановлении сетчатыми материалами [41, 42].
Тем не менее, в серии исследований отмечается необходимость пересмотра запрета U.S. FDA в отношении сетчатых имплантов. В аналогии реконструкций опущения внутренних половых органов собственными тканями или с использованием сетчатых протезов в работе Аcs J. et al. [33] прослежены значительно чаще в группе синтетических протезов: влагалищное кровотечение (ОР = 1,67, 95% ДИ 1,15–2,40), эрозия слизистой оболочки влагалища (ОР = 14,05, 95% ДИ 7,96–24,80), стрессовое недержание мочи de novo (ОР = 1,44, 95% ДИ 1,18–1,75); в группе коррекции собственными тканями наблюдались: боль в ягодицах (ОР = 0,34, 95% ДИ 0,17–0,70) рецидивы опущения внутренних половых органов (ОР = 0,55, 95% ДИ 0,36–0,85). Несмотря на вышеописанные осложнения, анатомическая результативность достигнута в группе синтетических протезов (ОР = 3,22, 95% ДИ 2,06–5,0), позволяя рекомендовать использование синтетических протезов после полного обследования пациенток и персонифицированного подхода к выбору коррекции.
Урогинекологическая служба в странах Восточной Азии предпочитает использование сетчатых протезов ввиду позиции развития минимальных и поддающихся лечению имплант-ассоциированных осложнений [34]. Авторами опубликованы результаты лечения опущения внутренних половых органов синтетическими протезами системы Uphold™ Lite с проводником Capio™ Slim. В течение 1, 3 и 5 лет эффективность оценена в 96,7%, 95,4% и 87,2% соответственно. Частота эрозии сетки составила 0,8%. Используемые общепринятые опросники по UDI-6, IIQ-7, POPDI-6 и PISQ-12 показали высокие цифры удовлетворенности [34].
Клюшников И.Д. с соавт. [43] сообщают о целесообразности использования сетчатых имплантов в случаях высокого риска рецидива или возникшего рецидива опущения внутренних половых органов, и для коррекции пролапса тазовых органов стадии III-IV по POP-Q. По мнению ученых, осложнения могут вызвать наличие спаечного процесса, нарушение жирового обмена и недостаточный опыт выполнения лапароскопических операций.
Мета-анализ С.Maher et al. [10] 37 рандомизированных контролируемых исследований с включением 4023 женщин показал, что 19% пациенток после коррекции собственными тканями имели клинические проявления ПТО, в группе с применением синтетических сеток эта популяция составляла 10-15%. Авторами установлено: потребность в повторной операции в группе с сетками была ниже (ОР 0,53, 95% ДИ 0,31–0,88); значительный риск повторной операции в виду развития стрессового недержания мочи, обнажения сетки (ОР 2,40, 95% ДИ 1,51–3,81) и повреждения мочевого пузыря (ОР 3,92, 95% ДИ 1,62–9,50) в группе синтетических протезов; низкий риск рецидивирования пролапса при установлении сетчатых протезов (ОР 0,40, 95% ДИ 0,30–0,53). Позднее проведен аналогичный анализ 51 рандомизированных контролируемых исследований (7846 женщин), но существенных изменений не установлено. По мнению экспертов, целесообразность использования синтетических протезов или биологических трансплантатов для лечения выпадения гениталий требует контроля локального этического комитета [38].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Внедрение высокотехнологичных операций с использованием сетчатых имплантов обеспечило высокую эффективность коррекции различных форм опущения и выпадения внутренних половых органов. Повсеместное их использование затрудняется появлением многочисленных сообщений о возникновении тяжелых и даже не поддающихся коррекции имплант-ассоцированных осложнений. Кроме того, с учетом высокой категории сложности таких операций, требуется длительное время для успешной поэтапной специализированной подготовки молодых специалистов. На наш взгляд, выбор методики реконструкции тазового дна должен носить персонифицированный характер с учетом риска периоперационных и имплант-ассоциированных осложнений, рецидива, анестезиологического риска.

Информация о финансировании и конфликте интересов

Исследование не имело спонсорской поддержки.
Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.

ЛИТЕРАТУРА / REFERENCES:

1.      Lau HH, Lai CY, Hsieh MC, Peng HY, Chou D, Su TH, et al. Pressure-Volume Loop Analysis of Voiding Workload: An Application in Trans-Vaginal Mesh-Repaired Pelvic Organ Prolapse Patients. Bioengineering (Basel). 2023; 10(7): 853. doi:10.3390/bioengineering1007085
2.      Xie Z, Feng Y, He Y, Lin Y, Wang X. Identification of potential drug targets for pelvic organ prolapse using a proteome-wide Mendelian randomization approach. Sci Rep. 2025; 15(1): 8291. doi:10.1038/s41598-025-92800-4
3.      Collins S, Lewicky-Gaupp C. Pelvic Organ Prolapse. Gastroenterol Clin North Am. 2022; 51(1): 177-193. doi: 10.1016/j.gtc.2021.10.011
4.      Raju R, Linder BJ. Evaluation and Management of Pelvic Organ Prolapse. Mayo Clin Proc. 2021; 96(12): 3122-3129. doi: 10.1016/j.mayocp.2021.09.005
5.      McLeod LJ, Lee PE. Pelvic organ prolapse. CMAJ. 2023; 195(30): E1013. doi: 10.1503/cmaj.230089
6.      Buyanova SN, Yudina NV, Brylyaeva AE. A method of surgical treatment of elderly and senile patients burdened with combined extragenital pathology, with pelvic descension and uterine pathology. Russian Bulletin of Obstetrician-Gynecologist. 2025; 25(2): 84-92. Russian (Буянова С.Н., Юдина Н.В., Брыляева А.Е. Способ хирургического лечения пациенток пожилого и старческого возраста, отягощенных сочетанной экстрагенитальной патологией, с тазовой десценцией и патологией матки //Российский вестник акушера-гинеколога. 2025. Т. 25, № 2. С. 84-92. doi 10.17116/rosakush20252502184
7.      Guler Z, Roovers JP. Role of Fibroblasts and Myofibroblasts on the Pathogenesis and Treatment of Pelvic Organ Prolapse. Biomolecules. 2022; 12(1): 94. doi:10.3390/biom12010094
8.      Zhang D, Xu D, Huang X, Wei Y, Tang F, Qin X, et al. Puerarin-Loaded Electrospun Patches with Anti-Inflammatory and Pro-Collagen Synthesis Properties for Pelvic Floor Reconstruction. Adv Sci (Weinh). 2024; 11(21): e2308590. doi: 10.1002/advs.202308590
9.      St Martin B, Markowitz MA, Myers ER, Lundsberg LS, Ringel N. Estimated National Cost of Pelvic Organ Prolapse Surgery in the United States. Obstet Gynecol. 2024; 143(3): 419-427. doi: 10.1016/j.cont.2023.100854
10.    Maher C, Feiner B, Baessler K, Christmann-Schmid C, Haya N, Marjoribanks J. Transvaginal mesh or grafts compared with native tissue repair for vaginal prolapse. Cochrane Database Syst Rev. 2016; 2(2): CD012079. doi: 10.1002/14651858.CD012079
11.    Schulten SFM, Claas-Quax MJ, Weemhoff M, van Eijndhoven HW, van Leijsen SA, Vergeldt TF, et al. Risk factors for primary pelvic organ prolapse and prolapse recurrence: an updated systematic review and meta-analysis. Am J Obstet Gynecol. 2022; 227(2): 192-208. doi: 10.1016/j.ajog.2022.04.046
12.    Brennand EA, Scime NV, Huang B, Edwards AD, Kim-Fine S, Hall J, et al. Hysterectomy versus uterine preservation for pelvic organ prolapse surgery: a prospective cohort study. Am J Obstet Gynecol. 2025; 232(5): 461.e1-461.e20. doi: 10.1016/j.ajog.2024.10.021
13.    Schimpf MO, Abed H, Sanses T, White AB, Lowenstein L, Ward RM, et al. Society of Gynecologic Surgeons Systematic Review Group. Graft and Mesh Use in Transvaginal Prolapse Repair: A Systematic Review. Obstet Gynecol. 2016; 128(1): 81-91. doi: 0.1097/AOG.0000000000001451
14.    Zhang P, Du W, Guo G, Yuan M, Wei J. Influencing factors of recurrence after pelvic organ prolapse surgery and construction of a nomogram risk prediction model. Rev Assoc Med Bras (1992). 2024; 70(12): e20240849. doi: 10.1590/1806-9282.20240849
15.    Wihersaari OAE, Karjalainen P, Tolppanen AM, Mattsson N, Nieminen K, Jalkanen J. Quality of Sexual Life Before and After Pelvic Organ Prolapse Surgery. Urogynecology (Phila). 2024; 30(10): 838-846. doi: 10.1007/s00192-009-1007-6
16.    Vasin RV, Filimonov VB, Mnikhovich MV, Kaprin AD, Kostin AA, Vasina IV. Morphological structure and immunohistochemical analysis of vaginal walls in women with genital prolapse. Urologiia. 2019; 6: 12-20. Russian (Васин Р.В., Филимонов В.Б., Мнихович М.В., Каприн А.Д., Костин А.А., Васина И.В. Морфологическая структура и иммуногистохимический анализ стенок влагалища у женщин с пролапсом гениталий //Урология. 2019. № 6. С. 12-20.) doi: 10.18565/urology.2019.6.12-20
17.    Barba M, Cola A, Melocchi T, De Vicari D, Costa C, Volontè S, et al. High Uterosacral Ligaments Suspension for Post-Hysterectomy Vaginal Vault Prolapse Repair. Medicina (Kaunas). 2024; 60(2): 320. doi: 10.3390/medicina60020320
18.    Dietz H.P., Chavez-Coloma L., Friedman T., Turel F. Pelvic organ prolapse in nulliparae. Aust N Z J Obstet Gynaecol. 2022; 62(3): 420-425. doi: 10.1111/ajo.13481
19.    Kannan D, Ragavan A, Tiwari M, Ragavan N, Ragavan M. Robotic Surgery in Pelvic Organ Prolapse: A Retrospective Comparison of Ileopectopexy and Sacrocolpopexy. Cureus. 2024; 16(10): e72356. doi: 10.7759/cureus.72356
20     Kuittinen T, Mentula M, Tulokas S, Brummer T, Jalkanen J, Tomas E, et al. Recurrent pelvic organ prolapse after hysterectomy; a 10-year national follow-up study. Arch Gynecol Obstet. 2024; 310(5): 2705-2715. doi: 10.1007/s00404-024-07615-x
21.    Xiong Z, Yuan C, Yang M, Wang M, Jian Z. Risk Factors for Pelvic Organ Prolapse: Wide-Angled Mendelian Randomization Analysis. Int Urogynecol J. 2024; 35(7): 1405-1411. doi: 10.1007/s00192-024-05807-2
22.    Barca JA, Bravo C, Pintado-Recarte MP, Asúnsolo Á, Cueto-Hernández I, Ruiz-Labarta J, et al. Pelvic Floor Morbidity Following Vaginal Delivery versus Cesarean Delivery: Systematic Review and Meta-Analysis. J Clin Med. 2021; 10(8): 1652. doi: 10.3390/jcm10081652
23.    Zhu H, Zhang D, Gao L, Liu H, Di Y, Xie B, et al. Effect of Pelvic Floor Workout on Pelvic Floor Muscle Function Recovery of Postpartum Women: Protocol for a Randomized Controlled Trial. Int J Environ Res Public Health. 2022; 19(17): 11073. doi: 10.3390/ijerph191711073
24.    Ettore G, Torrisi G, Grimaldi RL, Ettore C. A Modified McCall Culdoplasty in Pelvic Organ Prolapse Surgery: Anatomical and Functional Outcomes. Int Urogynecol J. 2024; 35(12): 2341-2348. doi: 10.1007/s00192-024-05886-1
25.    Hwang WY, Jeon MJ, Suh DH. Minimally Invasive Sacrohysteropexy Versus Vaginal Hysterectomy With Uterosacral Ligament Suspension for Pelvic Organ Prolapse: A Prospective Randomized Non-Inferiority Trial. J Minim Invasive Gynecol. 2024; 31(5): 406-413. doi: 10.1016/j.jmig.2024.01.018
26.    Simoncini T, Panattoni A, Cadenbach-Blome T, Caiazzo N, García MC, Caretto M, et al. Role of lateral suspension for the treatment of pelvic organ prolapse: a Delphi survey of expert panel. Surg Endosc. 2024; 38(8): 4344-4352. doi: 10.1007/s00464-024-10917-5
27.    Klauschie JL, Cornella JL. Surgical Treatment of Vaginal Vault Prolapse: A Historic Summary and Review of Outcomes. Female Pelvic Med Reconstr Surg. 2012; 18(1): 10-17. doi: 10.1097/SPV.0b013e3182404189
28.    de Tayrac R, Cosson M. Vaginal Hysterectomy and Pelvic Organ Prolapse: History and Recent Developments. Int Urogynecol J. 2024; 35(7): 1363-1373. doi: 10.1007/s00192-024-05783-7
29.    Yuk JS. Risk of pelvic organ prolapse after hysterectomy for benign conditions: A nationwide cohort study. Maturitas. 2024; 189: 108090. doi: 10.1016/j.maturitas.2024.108090
30.    Dur R, Yalcinkaya YA, Ahat B, Kanat Pektas M. Vaginal Hysterectomy at the Time of Total Colpocleisis: A Single-Center Experience. Cureus. 2024; 16(3): e56574. doi: 10.7759/cureus.56574
31.    Lourenço DB, Santos HOD, Hirakawa EY, Rios LAS, Lemos GC, Bianco B, Carneiro A. Does vaginal surgery for correction of pelvic organ prolapse improve urinary function? A prospective cohort study. Int Urogynecol J. 2024; 35(1): 149-156. doi: 10.1007/s00192-023-05683-2
32.    Buyanova SN, Fedorina SI, Petrakova SA, Glebov TA, Klushnikov ID, Brylyaeva AE. Pelvic organ prolapse in young women. Russian Bulletin of Obstetrician-Gynecologist. 2023; 23(6‑2): 142‑148. Russian (Буянова С.Н., Федорина С.И., Петракова С.А., Глебов Т.А., Клюшников И.Д., Брыляева А.Е. Пролапс тазовых органов у женщин молодого возраста //Российский вестник акушера-гинеколога. 2023. Т. 23, № 6-2. С. 142-148). doi: 10.17116/rosakush202323062142
33.    Ács J, Szabó A, Fehérvári P, Harnos A, Skribek B, Tenke M, et al. Safety and Efficacy of Vaginal Implants in Pelvic Organ Prolapse Surgery: A Meta-analysis of 161 536 Patients. Eur Urol Focus. 2024; 10(4): 525-534. doi: 10.1016/j.euf.2023.11.001
34.    Lo TS, Harun F, Chua S, Shen YH, Tan YL, Hsieh WC. Polypropylene anterior-apical single-incision UPHOLD-LITE mesh surgery in women with severe pelvic organ prolapse: Outcome at 53 months follow up. J Formos Med Assoc. 2024; 123(3): 331-339. doi: 10.1016/j.jfma.2023.11.003
35.    Chuang FC, Chou YM, Wu LY, Yang TH, Chen WH, Huang KH. Laparoscopic pectopexy: the learning curve and comparison with laparoscopic sacrocolpopexy. Int Urogynecol J. 2022; 33(7): 1949-1956. doi: 10.1007/s00192-021-04934-4
36.    Dandolu V, Akiyama M, Allenback G, Pathak P. Mesh complications and failure rates after transvaginal mesh repair compared with abdominal or laparoscopic sacrocolpopexy and to native tissue repair in treating apical prolapse. Int Urogynecol J. 2017; 28(2): 215-222. doi: 10.1007/s00192-016-3108-3
37.    Deffieux X, Perrouin-Verbe MA, Campagne-Loiseau S, Donon L, Levesque A, Rigaud J, et al. Diagnosis and management of complications following pelvic organ prolapse surgery using a synthetic mesh: French national guidelines for clinical practice. Eur J Obstet Gynecol Reprod Biol. 2024; 294: 170-179. doi: 10.1016/j.ejogrb.2024.01.015
38.    Yeung E, Baessler K, Christmann-Schmid C, Haya N, Chen Z, Wallace SA, et al. Transvaginal mesh or grafts or native tissue repair for vaginal prolapse. Cochrane Database Syst Rev. 2024; 3(3): CD012079. doi: 10.1002/14651858.CD012079.pub2
39.    Shkarupa DD, Shakhaliev RA, Shulgin AS, Filipenko TS, Kubin ND, Labetov IA. Comparison of pathomorphologic properties of non-resorbable and partially resorbable implants for reconstructive surgery of pelvic organ prolapse and stress urinary incontinence: an animal model study. Urology Herald. 2024; 12(5): 63-73. Russian (Шкарупа Д.Д., Шахалиев Р.А., Шульгин А.С., Филипенко Т.С., Кубин Н.Д., Лабетов И.А. Сравнение патоморфологических свойств нерезорбируемого и частично резорбируемых имплантов для реконструктивной хирургии пролапса тазовых органов и стрессового недержания мочи: экспериментальное исследование //Вестник урологии. 2024. Т. 12, № 5. С. 63-73. doi: 10.21886/2308-6424-2024-12-5-63-73
40.    Okui N, Okui MA. Pathological Insights on Polypropylene Mesh Complications From Laparoscopic Sacrocolpopexy: A Case Series. Cureus. 2024; 16(3): e56354. doi: 10.7759/cureus.56354
41.    Larkin HD. Final Results for Study of Transvaginal Mesh for Pelvic Organ Prolapse. JAMA. 2022; 328(21): 2101-2102. doi: 10.1001/jama.2022.22134
42.    U.S. Food and drug administration – www.fda.gov
43.    Klushnikov ID, Popov AA, Enikeev ME, Snurnitsyna OV, Fedorov AA, Koval’ AA, et al. Surgical correction of anterior apical genital prolapse from the position of surgical access. Russian Bulletin of Obstetrician-Gynecologist. 2023; 23(3): 85-91. Russian (Клюшников И.Д., Попов А.А., Еникеев М.Э., Снурницына О.В., Федоров А.А., Коваль А.А., и др. Хирургическая коррекция переднеапикального пролапса гениталий с позиции оперативного доступа //Российский вестник акушера-гинеколога. 2023. Т. 23, № 3. С. 85-91.) doi: 10.17116/rosakush20232303185

Корреспонденцию адресовать:

ТОРОБАЕВА Мадина Торобаевна
142110, Московская область, г. Подольск, ул. Кирова, д. 38, ГБУЗ МО «ПРД»
Тел: 8 (9672) 35-19-04   E-mail: madinatorobay17@gmail.com

Сведения об авторах:

ТОРОБАЕВА Мадина Торобаевна
канд. мед. наук, врач первого гинекологического отделения, ГБУЗ МО «ПРД», 142110, Московская область, г. Подольск, ул. Кирова, д. 38, Россия
E-mail: madinatorobay17@gmail.com    ORCID: 0000-0002-8947-6325

ЛИТВАК Оксана Григорьевна
канд. мед. наук, зав. первым гинекологическим отделением, ГБУЗ МО «ПРД», 142110, Московская область, г. Подольск, ул. Кирова, д. 38, Россия
E-mail: o_litvak@mail.ru   ORCID: 0009-0000-7937-124X

СКОБЕННИКОВ Александр Юрьевич
канд. мед. наук, главный врач, ГБУЗ МО «ПРД», 142110, Московская область, г. Подольск, ул. Кирова, д. 38, Россия
E-mail: mz_pdls_rd@mosreg.ru   ORCID: 0009-0008-0569-2890

Information about authors:

TOROBAEVA Madina Torobaevna
candidate of medical sciences, doctor of the first gynecological department, Podolsk Maternity Hospital of the Ministry of Health of the Moscow Region, 142110, Moscow region, Podolsk, Kirova st., 38, Russia
E-mail: madinatorobay17@gmail.com    ORCID: 0000-0002-8947-6325

LITVAK Oksana Grigorievna
candidate of medical sciences, head of the first gynecological department, Podolsk Maternity Hospital of the Ministry of Health of the Moscow Region, 142110, Moscow region, Podolsk, Kirova st., 38, Russia
E-mail: o_litvak@mail.ru   ORCID:0009-0000-7937-124X

SKOBENNIKOV Alexander Yurevich
candidate of medical sciences, chief physician, Podolsk Maternity Hospital of the Ministry of Health of the Moscow Region, 142110, Moscow region, Podolsk, Kirova st., 38, Russia
E-mail: mz_pdls_rd@mosreg.ru   ORCID:0009-0008-0569-2890