Юдицкий А.Д.

Ижевский государственный медицинский университет, г. Ижевск, Россия

НЕДОНОШЕННЫЕ ДЕТИ С ЗАДЕРЖКОЙ ВНУТРИУТРОБНОГО РОСТА: СОВРЕМЕННЫЙ ВЗГЛЯД НА ПРОБЛЕМУ

Задержка внутриутробного роста (ЗРП) представляет собой междисциплинарную проблему, привлекающую внимание акушеров, неонатологов и педиатров. Приоритетными направлениями исследований являются повышение эффективности диагностики, оптимизация перинатального мониторинга и выбор оптимального срока родоразрешения, которые определяют характер возможных неблагоприятных последствий как у новорожденных, так и в последующие возрастные периоды.
Цель исследования – анализ и обобщение современных данных отечественной и зарубежной литературы, посвященных проблеме задержки внутриутробного роста у недоношенных детей, включая вопросы терминологии, эпидемиологии, этиопатогенеза, а также перинатальных исходов и структуры неонатальной заболеваемости при различных клинических формах ЗРП.
Материал и методы исследования. Проведен анализ научных публикаций в отечественных и зарубежных рецензируемых изданиях, а также материалов руководств международных экспертных организаций (ВОЗ, FIGO) и консенсусных документов (Delphi consensus, COSNEON). Поиск литературы осуществлялся по ключевым словам: задержка внутриутробного роста, задержка роста плода, малый к гестационному возрасту, недоношенные дети, неонатальная заболеваемость, перинатальные исходы.
Результаты. Анализ неонатальной заболеваемости при ранней форме ЗРП демонстрирует высокую частоту респираторного дистресс-синдрома (до 36%), бронхолегочной дисплазии (до 43%), некротизирующего энтероколита (до 11-22%), ретинопатии недоношенных (до 29%) и неонатального сепсиса (до 64%). Установлено, что ЗРП является независимым фактором риска нарушений психомоторного развития у недоношенных детей в раннем возрасте.
Заключение. Состояние здоровья и спектр нозологий у недоношенных детей с внутриутробной задержкой роста зависят от широкого спектра причин и факторов риска. Принимая во внимание противоречивость полученных результатов, представляется актуальным дальнейшее изучение и разработка научно обоснованных подходов к прогнозированию и профилактике наиболее значимой патологии при задержке роста плода у недоношенных детей.

Ключевые слова: задержка внутриутробного роста; недоношенные дети; неонатальная заболеваемость; малый к гестационному возрасту; перинатальные исходы

Yuditskiy A.D.

Izhevsk State Medical University, Izhevsk, Russia

PREMATURE BABIES WITH FETAL GROWTH RESTRICTION: A MODERN VIEW OF THE PROBLEM

Fetal growth restriction (FGR) is an interdisciplinary problem attracting the attention of obstetricians, neonatologists, and pediatricians. Priority research areas include improving diagnostic efficiency, optimizing perinatal monitoring, and choosing the optimal timing of delivery, which determine the nature of potential adverse effects both in newborns and later in life.
The aim of the research – to analyze and summarize current data from Russian and international literature on intrauterine growth restriction in preterm infants, including terminology, epidemiology, etiopathogenesis, perinatal outcomes, and neonatal morbidity patterns in various clinical forms of FGR.
Material and methods. Analyzed scientific publications in Russian and international peer-reviewed journals, as well as guidelines from international expert organizations (WHO, FIGO) and consensus documents (Delphi consensus, COSNEON). The literature search was conducted using the following keywords: intrauterine growth restriction, fetal growth restriction, small-for-gestational age, premature infants, neonatal morbidity, perinatal outcomes.
Results. An analysis of neonatal morbidity in early-onset IUGR demonstrates a high incidence of respiratory distress syndrome (up to 36%), bronchopulmonary dysplasia (up to 43%), necrotizing enterocolitis (up to 11-22%), retinopathy of prematurity (up to 29%), and neonatal sepsis (up to 64%). IUGR was found to be an independent risk factor for psychomotor developmental disorders in early-onset premature infants.
Conclusion. The health status and range of diseases in premature infants with FGR depend on a wide range of causes and risk factors. Given the inconsistency of the obtained results, further study and development of scientifically based approaches to predicting and preventing the most significant pathology associated with fetal growth restriction in preterm infants is relevant.

Key words: fetal growth restriction; preterm infants; neonatal morbidity; small-for-gestational age; perinatal outcomes

Здоровье и благополучие детей на протяжении десятилетий являются приоритетом отечественного и мирового здравоохранения. Несмотря на значительные достижения в области выживаемости детей, неонатальная смертность продолжает оставаться серьезной проблемой современной неонатологии [1]. По мнению экспертов ВОЗ, ключевыми факторами, оказывающими наибольшее влияние на смертность новорожденных, считаются преждевременное родоразрешение, низкая масса тела при рождении, а также малый размер плода для гестационного возраста [2, 3]. Помимо неонатальной смертности, эти состояния имеют существенное значение в формировании здоровья детей и ассоциированы с широким спектром заболеваний, имеющих краткосрочные и долгосрочные неблагоприятные последствия, являющиеся комплексной проблемой современного общества [4].
Задержка внутриутробного роста (син.: задержка роста плода, ЗРП) является серьезной междисциплинарной проблемой, различные аспекты которой привлекают внимание акушеров-гинекологов, неонатологов и педиатров [5]. Приоритетными направлениями исследований являются повышение эффективности диагностики, оптимизация перинатального мониторинга и выбор оптимального срока родоразрешения, которые определяют характер и тяжесть возможных неблагоприятных последствий как у новорожденных, так и в последующие возрастные периоды [6].

ТЕРМИНОЛОГИЯ И ДЕФИНИЦИИ

Согласно консенсусному определению, представленному в российских и зарубежных руководствах [6, 7], задержка роста плода – это термин, характеризующий патологически маленького плода, который не достиг своего потенциала роста и имеет высокий риск перинатальных осложнений. Помимо указанного понятия, в литературе широко используются термины «малый для гестационного возраста» и «маловесный для гестационного возраста» (МГВ), которые являются статистическим понятием, включающим новорожденных, имеющих отклонение антропометрических параметров (массы и/или длины тела при рождении) ниже 10 перцентиля для данного гестационного возраста и пола [7]. Несмотря на то, что долгое время эти понятия рассматривались как синонимы, в работах последних лет подчеркиваются их принципиальные различия. По данным S. Damhuis et al. [18] около 40% детей, рожденных малыми и/или маловесными к гестационному возрасту, не имеют значимых отклонений в состоянии здоровья, а их антропометрический профиль определяется конституционными особенностями. Вместе с тем, при задержке роста плода, которая является патологическим состоянием, связанным с внутриутробной гипоксией и нарушением питания, показатели массы и длины тела новорожденного могут находиться в пределах референсных значений при условии, что генетический потенциал роста был выше.
В рамках Дельфийского консенсуса в 2018 году международной группой экспертов предложено понятие «задержка роста новорожденного», которое пока не получило широкого применения в клинической практике [9]. Задержка роста новорожденного регистрируется в случае массы тела при рождении ниже 10 перцентиля, либо наличия трех клинических признаков из следующих критериев: масса тела при рождении ниже 10 перцентиля, окружность головы менее 10 перцентиля, длина тела при рождении менее 10 перцентиля, внутриутробно выявленные признаки задержки роста плода, наличие у матери состояний, которые могут приводить к задержке роста плода (артериальная гипертензия, преэклампсия, инфекционный процесс).

ЭПИДЕМИОЛОГИЯ ЗАДЕРЖКИ ВНУТРИУТРОБНОГО РОСТА

Распространенность задержки внутриутробного роста, по данным эпидемиологических исследований последних лет, в различных регионах мира существенно различается, что обусловлено социально-демографическими факторами, уровнем развития медицинской помощи, доступностью и качеством применяемых методов диагностики и скрининга беременных. Значительные трудности в интерпретации представленных результатов возникают в связи с отсутствием унифицированного методологического подхода к проведению данных исследований. Так, в ряде работ, помимо новорожденных с ЗРП, в исследуемую популяцию включены относительно здоровые дети, низкие антропометрические показатели которых обусловлены конституциональными особенностями [10]. Представленная в работе E. Damhuis [9] схема иллюстрирует взаимоотношения между плодами, имеющими МГВ и задержку внутриутробного роста, а также подчеркивает обратную зависимость между массой тела при рождении и вероятностью развития ЗРП.
В настоящее время частота ЗРП является самой высокой за последние 20 лет и, вероятно, будет иметь тенденцию к увеличению в связи с развитием технологий лечения бесплодия, более поздним возрастом материнства, ростом стрессовых факторов, влиянием никотина и недостаточного питания беременных [11]. По оценкам ВОЗ, от 3-9% беременностей в развитых странах и до 25% в странах с низким уровнем дохода сопровождаются задержкой роста плода, при этом частота выявления новорожденных, малых и/или маловесных для гестационного возраста, составляет около 10% [8]. Наибольшая частота ЗРП отмечается в странах Азии – 75% случаев ЗРП в Африке и Латинской Америке, где может достигать 20%. Отечественные эпидемиологические исследования показали, что по данным официальной статистики в России за последние 10 лет частота задержки внутриутробного развития среди новорожденных колебалась в широких пределах, а доля недоношенных детей среди детей с ЗРП составляла 13,3-15,4% [8, 12].
По мнению экспертов FIGO [13], одним из наиболее важных с клинической точки зрения моментом является высокий риск мертворождения при ЗРП, причем показана обратная зависимость между значениями перцентиля массы тела плода и риском внутриутробной гибели. Помимо мертворождения, ЗРП является фактором риска как самопроизвольных преждевременных родов, так и проведения оперативного родоразрешения по плановым и экстренным показаниям. Выявление ЗРП у мертворожденных является непростой задачей и сопряжено как с гипер-, так и с гиподиагностикой данного состояния, в связи с чем в рамках консенсуса Delphi предложены диагностические критерии, применимые в данном случае [14].

ЭТИОЛОГИЯ, ФАКТОРЫ РИСКА И МЕХАНИЗМЫ РАЗВИТИЯ ЗАДЕРЖКИ РОСТА ПЛОДА

Согласно международным и отечественным рекомендациям в области акушерства, принято выделять раннюю и позднюю формы задержки внутриутробного роста – варианты клинического течения ЗРП, имеющие различные патогенетические механизмы формирования и определяющие спектр возможных клинических исходов у детей [6, 8, 15].
В большинстве случаев ранняя форма ЗРП ассоциирована с ненадлежащим ремоделированием спиральных артерий матки и нарушением кровотока в плаценте, обусловленным комплексом материнских, плацентарных, плодовых факторов [6, 13, 16, 17], приводящих к гипоксии и нарушению механизмов регуляции роста плода. Анализ факторов риска является важной задачей в прогнозировании формирования ЗРП и проведении целенаправленного мониторинга беременных, особенно имеющих риск невынашивания плода. Необходимо подчеркнуть, что в рутинной клинической практике применение ряда высокотехнологичных лабораторных методов не всегда возможно, что ограничивает их применение в качестве скрининговых прогностических маркеров неблагоприятных исходов ЗРП. В качестве перспективных биохимических маркеров развития ЗРП рассматриваются плацентарный фактор роста (PIGF), связанный с беременностью белок плазмы‐A (PAPP‐A), альфа-фетопротеин, однако их применение ограничено лишь научными исследованиями [17]. Помимо указанных выше исследований, в этом направлении проведен еще ряд работ, результаты которых позволяют рассматривать клинические и ультразвуковые показатели как эффективный инструмент прогнозирования клинических последствий ЗРП [6].
В связи с тем, что ранняя форма ЗРП выявляется при ультразвуковом исследовании ранее 32 недель гестации, несомненную актуальность имеет выбор оптимального срока родоразрешения с учетом, с одной стороны, высокой перинатальной смертности и формирования инвалидизирующей патологии у глубоко недоношенных детей, с другой – высокого риска мертворожденности и тяжелой внутриутробной гипоксии плода [18]. Несмотря на наличие консенсуса относительно акушерских критериев для родоразрешения [6], вопрос о возможных последствиях для состояния здоровья новорожденных и детей раннего возраста продолжает оставаться дискуссионным.
Развитие поздней формы ЗРП связано с нарушениями маточно-плацентарного кровотока, которые, как правило, возникают при гестационном возрасте более 32 недель [8]. В отличие от ранней формы ЗРП, ее своевременное выявление является сложной задачей и сопряжено с гиподиагностикой, поскольку размеры плода как правило, находятся в пределах нормативных значений, а изменения оцениваемых гемодинамических параметров менее очевидны. Резервные возможности плода, необходимые для компенсации плацентарной дисфункции, на поздних сроках беременности более ограничены, а острая гипоксия и внутриутробная гибель могут возникнуть до снижения размеров плода менее 10 перцентиля, что в данном случае является ключевой проблемой. Клинические последствия в неонатальном периоде при поздней форме ЗРП в большей степени обусловлены перенесенной гипоксией, чем проявлениями незрелости вследствие недоношенности. Ведущими состояниями, определяющими прогноз, у новорожденных при поздней форме ЗРП являются асфиксия и неврологические нарушения [19].
Помимо представленных механизмов, характерной патогенетической особенностью при поздней форме ЗРП является перераспределение кровотока между головным мозгом и внутренними органами с длительно протекающей централизацией кровообращения, перестройкой метаболизма и формированием инсулинорезистентности [20]. Указанные механизмы легли в основу теорий «экономного фенотипа» [21] и «метаболического программирования», которые связывают формирование сердечно-сосудистых заболеваний и эндокринопатий (сахарный диабет 2 типа, метаболический синдром) во взрослом возрасте с запрограммированными метаболическими изменениями [22].
Несмотря на расширение возможностей и доступности пренатального скрининга, остается актуальной проблема недостаточной диагностики ЗРП. По данным ряда авторов, показатель антенатального выявления ЗРП составляет 25-36% [23]. Определение оптимальной акушерской тактики и поиск перспективных клинических предикторов формирования неблагоприятных клинических исходов при поздней форме ЗРП являются предметом нескольких крупных многоцентровых исследований, проведенных в последние годы. В результате исследования TRUFFLE-2 [19] определен спектр факторов риска, ассоциированных с неблагоприятными клиническими исходами у недоношенных детей. Публикации отечественных исследователей посвящены не только акушерским, но и педиатрическим аспектам данной проблемы [24], в то время как клинические исходы различных форм ЗРП у детей раннего возраста и в последующие годы жизни в достаточной степени не изучены.
Диагностика задержки роста плода при беременности двойней имеет определенные трудности, в связи с чем были разработаны консенсусные определения селективной ЗРП при моно- и дихориальной двойне, что необходимо учитывать при проведении исследований [25].

ПЕРИНАТАЛЬНЫЕ ИСХОДЫ И НЕОНАТАЛЬНАЯ ЗАБОЛЕВАЕМОСТЬ НЕДОНОШЕННЫХ ДЕТЕЙ ПРИ ЗАДЕРЖКЕ РОСТА ПЛОДА

Установлено, что клиническая форма ЗРП и гестационный возраст, при котором манифестирует заболевание, оказывают наиболее существенное влияние на смертность и заболеваемость как среди новорожденных, так и в последующие возрастные периоды. Pels A. et al. [18] в представленном обзоре продемонстрировали существенное влияние ранней формы ЗРП не только на перинатальную смертность, но и на неонатальную заболеваемость и развитие неблагоприятных исходов. Так, показано, что показатель мертворождения при ранней форме ЗРП составил 12,3% (по разным данным 0-53,0%), неонатальной смертности – 6,6-7,6%.  Несмотря на значительные достижения в оказании помощи новорожденным, ЗРП остается значимым фактором риска неонатальной смертности [10]. В проспективном наблюдательном исследовании PORTO [26] получены сведения о перинатальных исходах 1200 одноплодных беременностей с ЗРП, выявленной на 24-36 неделях гестации. Перинатальная смертность в данной когорте составила 5,4 на 1000 живорожденных и чаще наблюдалась при беременностях с тяжелой задержкой роста плода (предполагаемая масса плода < 3 Пц) и аномальной допплерографией пупочной артерии.
Показатели здоровья и развитие неблагоприятных отдаленных последствий у недоношенных детей во многом определяются нозологическим спектром в неонатальном периоде и характером применяемых лечебных технологий. Результаты многочисленных работ, посвященные данной проблеме, демонстрируют противоречивые тенденции в частоте нозологий у недоношенных детей с ЗРП, что по мнению авторов связано с отсутствием единого подхода при определении ЗРП в проведенных исследованиях. Для стандартизации результатов исследований, посвященных анализу акушерских факторов и неонатальной заболеваемости у детей с ЗРП, экспертной группой COSNEON разработаны основные наборы результатов и минимальные наборы отчетности, которые рекомендованы к применению в научных исследованиях по изучению задержки роста плода и ее последствий у детей [27].
По данным мета-анализа, основанного на изучении заболеваемости недоношенных при ЗРП и включавшего 25 исследований [18], проведена оценка частоты и спектра нозологий в неонатальном периоде. Отмечено, что частота регистрации респираторного дистресс-синдрома при ранней форме ЗРП может достигать 34-36%, бронхолегочной дисплазии – 4,0-19,0%, внутрижелудочковых кровоизлияний – 0-25,0%, некротизирующего энтероколита – 0-22,0%, персистирующей легочной гипертензии – 1,9-9,1%, ретинопатии недоношенных – 2,0-29,0%, неонатального сепсиса – 25,0-64,0%. Другим значимым фактором, влияющим на показатели заболеваемости, признается гестационный возраст и предполагаемый вес плода на момент постановки диагноза ЗРП. Selvaratnam R.J. et al. [28] показали, что среди детей с тяжелой ЗРП, проходивших лечение в отделении интенсивной терапии новорожденных, возрастала заболеваемость респираторной патологией, гемодинамическими нарушениями, инфекционно-воспалительными заболеваниями, патологией желудочно-кишечного тракта, а также метаболическими нарушениями.
Авторами большинства публикаций по проблеме ЗРП подчеркивается необходимость выбора оптимального срока родоразрешения для оптимизации исходов у глубоко недоношенных детей, что особенно актуально при ранней форме ЗРП [29]. Вместе с тем, целенаправленные исследования по этой проблеме немногочисленны, а отсутствие единого подхода к их проведению не позволяют выработать окончательную точку зрения.
Наибольший интерес представляют опубликованные в последние годы результаты двух крупных многоцентровых исследований, посвященных изучению смертности и неонатальной заболеваемости недоношенных детей при ранней форме ЗРП, выявленной до 27 недель гестации (EVERREST) [30], и оценке неонатальных исходов у детей с ЗРП, диагностированной на 26/0-31/6 неделе беременности (TRUFFLE) [31]. В обоих работах авторы отмечали повышенные показатели смертности у младенцев с ЗРП, причем неонатальная смертность была выше при выявлении ЗРП ранее 27 недель гестации (9%; в исследовании TRUFFLE – 5,5%).
Углубленный анализ заболеваемости недоношенных детей с ранней формой ЗРП, проведенный в рамках исследования EVERREST [30], показал, что в процессе выхаживания наиболее актуальными проблемами являлись повышенная потребность в проведении искусственной вентиляции легких (инвазивной – до 23 дней, неивазивной – до 78 дней), длительный период установления энтерального питания (11-21 дней) и высокий риск реализации септического процесса (61,0%), что обусловило большую длительность пребывания в стационаре в целом на 19 дней, а среди детей, рожденных ранее 30 недель – на 36 дней.
Известно, что интегральным показателем, определяющим состояние здоровья детей, в том числе родившихся недоношенными, является соответствие массо-ростовых показателей референсным нормативам для популяции. При оценке физического развития на 36 неделе постконцептуального возраста или на момент выписки из родильного дома у большинства недоношенных с ранней формой ЗРП отмечался более низкий показатель Z-score массы тела (меньше на 2,3 SD), чем при рождении, что может рассматриваться в качестве симптома, так и фактора, способствующего повышенной заболеваемости [30].
Помимо нарушений постнатального роста у детей с ранней формой ЗРП, наблюдалась повышенная респираторная заболеваемость, требующая проведения более интенсивных и инвазивных вмешательств (65,0%), включая длительную искусственную вентиляцию легких, медикаментозное лечение открытого артериального протока (19,0%) и применение стероидов (24,0%), что приводило к повышению риска бронхолегочной дисплазии (БЛД) в 3,6 раза. Продемонстрировано, что ранняя форма ЗРП ассоциирована с более высоким риском развития БЛД, частота которой составила 43,0%, что было значительно выше результатов, полученных ранее в других когортах детей с ЗРП (10,0-20,0%), что, по мнению авторов, определяется меньшим гестационным возрастом при рождении в исследуемой популяции [32]. Причины представленных закономерностей окончательно не установлены и, по-видимому, имеют многофакторную природу. Так, обсуждается возможная взаимосвязь плацентарной недостаточности и хронической внутриутробной гипоксии с изменением микроархитектуры легких, нарушением альвеоляризации и снижением экспрессии гена белка сурфактанта [32].
Необходимо обратить внимание на полученные данные о повышении риска развития некротизирующего энтероколита (11,0% – стадия IIA и выше по классификации Bell) у недоношенных детей с ранней формой ЗРП в 12 раз в сравнении с обследованными, соответствующими гестационному возрасту, и высокой необходимости проведения хирургического вмешательства (6,0%) [30]. Обсуждается, что указанные закономерности могут быть обусловлены хроническим гипоксически-ишемическим поражением кишечника плода, нарушающим моторную, секреторную и слизистую функции, однако этот вопрос окончательно не решен. Подчеркивается, что повышенная частота выявления НЭК (включая подтвержденные и подозреваемые случаи) может отражать не только объективную клиническую нестабильность недоношенных детей с ранней формой ЗРП, но и настороженность в отношении НЭК в процессе оказания медицинской помощи.
Сочетание повышенных респираторных потребностей, постнатальной задержки роста и измененного развития микрососудов, по мнению I. Lingam et al. [30], может быть одной из причин взаимосвязи между ранней формой ЗРП и развитием тяжелых форм ретинопатии недоношенных, требующих лечения (11,0%). Авторами исследования предложена перспективная гипотеза, в которой микрососудистая и микроциркуляторная дезадаптация при ЗРП рассматривается в качестве общего патогенетического звена трех основных неонатальных заболеваний (БЛД, НЭК, ретинопатия недоношенных), что открывает возможности для дополнительных исследований в этом направлении.
В рамках популяционного исследования A. Pascal et al. [33], включавшего 1927 глубоко недоношенных детей, показано снижение распространенности и тяжести ВЖК и ПВЛ, а также восстановление двигательных и когнитивных функций у большинства обследованных к 2 годам, однако влияние ЗРП на данные показатели не изучалось. По результатам многоцентровых рандомизированных и когортных исследований I. Lingam et al. [30], A. Jensen et al. [34], получены данные о низкой вероятности развития внутрижелудочковых кровоизлияний, перивентрикулярной лейкомаляции и постгеморрагической дилатации желудочков у недоношенных детей с ранней формой ЗРП. Однако отдаленные неврологические исходы представляют серьезную, по малоизученную проблему с позиций возможного развития задержки психомоторного развития, эпилепсии и детского церебрального паралича в раннем возрасте. Продемонстрировано, что задержка роста плода является основным фактором риска нарушения психомоторного развития и интеллекта в возрасте 4,3 года, которые становятся более выраженными с уменьшением гестационного возраста при рождении. Наличие данных противоречий позволило авторам высказать предположение о наличии независимого механизма повреждения головного мозга при ЗРП у недоношенных детей, приводящего к нарушениям психомоторного развития в различные возрастные периоды.
Таким образом, можно констатировать, что задержка внутриутробного роста остается значимым фактором, определяющим уровень перинатальной смертности и структуру заболеваемости недоношенных детей. Ранняя и поздняя формы ЗРП имеют различные патогенетические механизмы и прогноз. Несмотря на достижения в области перинатальной медицины, сохраняется гиподиагностика ЗРП, а отдаленные последствия для здоровья детей (неврологические, метаболические, респираторные) требуют дальнейшего изучения. Принимая во внимание противоречивость имеющихся данных, актуальной задачей является разработка унифицированных подходов к прогнозированию, диагностике и профилактике неблагоприятных исходов у недоношенных детей с задержкой внутриутробного роста.

Информация о финансировании и конфликте интересов

Исследование не имело спонсорской поддержки.
Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.

ЛИТЕРАТУРА / REFERENCES:

1.            Hazel EA, Erchick DJ, Katz J, Lee ACC, Diaz M, Wu LSF, et al. Neonatal mortality risk of vulnerable newborns: A descriptive analysis of subnational, population-based birth cohorts for 238 203 live births in low- and middle-income settings from 2000 to 2017. BJOG. 2025; 132(Suppl 8): S48-S59. doi: 10.1111/1471-0528.17518
2.            Ashorn P, Ashorn U, Muthiani Y, Aboubaker S, Askari S, Bahl R, et al. Small vulnerable newborns-big potential for impact. Lancet. 2023; 401(10389): 1692-1706. doi: 10.1016/S0140-6736(23)00354-9
3.            Lawn JE, Ohuma EO, Bradley E, Idueta LS, Hazel E, Okwaraji YB, et al. Small babies, big risks: global estimates of prevalence and mortality for vulnerable newborns to accelerate change and improve counting. Lancet. 2023; 401(10389): 1707-1719. doi: 10.1016/S0140-6736(23)00522-6
4.            Gette F, Aziz Ali S., Ho MSP, Richter LL, Chan ES, Yang CL, et al. Long-term health outcomes of preterm birth: a narrative review. Front Pediatr. 2025; 13: 1565897. doi: 10.3389/fped.2025.1565897
5.            Tsikouras P, Antsaklis P, Nikolettos K, Kotanidou S, Kritsotaki N, Bothou A, et al. Diagnosis, Prevention, and Management of Fetal Growth Restriction (FGR). J Pers Med. 2024; 14(7): 698. doi: 10.3390/jpm14070698
6.            Chew LC, Osuchukwu OO, Reed DJ, Verma RP. Fetal Growth Restriction. 2024. In: StatPearls [Internet]. Treasure Island (FL): StatPearls Publishing.
7.            Gordijn SJ, Beune IM, Thilaganathan B, Papageorghiou A, Baschat AA, Baker PN, et al. Consensus definition of fetal growth restriction: a Delphi procedure. Ultrasound Obstet Gynecol. 2016; 48(3): 333-339. doi: 10.1002/uog.15884
8.            Damhuis SE, Ganzevoort W, Gordijn SJ. Abnormal Fetal Growth: Small for Gestational Age, Fetal Growth Restriction, Large for Gestational Age: Definitions and Epidemiology. Obstet Gynecol Clin North Am. 2021; 48(2): 267-279. doi: 10.1016/j.ogc.2021.02.002
9.            Beune IM, Bloomfield FH, Ganzevoort W, Embleton ND, Rozance PJ, van Wassenaer-Leemhuis AG, et al. Consensus Based Definition of Growth Restriction in the Newborn. J Pediatr. 2018; 196: 71-76.e1. doi: 10.1016/j.jpeds.2017.12.059
10.          Lawn JE, Ohuma EO, Bradley E, Idueta LS, Hazel E, Okwaraji YB, et al. Small babies, big risks: global estimates of prevalence and mortality for vulnerable newborns to accelerate change and improve counting. Lancet. 2023; 401(10389): 1707-1719. doi: 10.1016/S0140-6736(23)00522-6
11.          Colella M, Frérot A, Novais ARB, Baud O. Neonatal and Long-Term Consequences of Fetal Growth Restriction. Curr Pediatr Rev. 2018; 14(4): 212-218. doi: 10.2174/1573396314666180712114531
12.          Sevostyanova OYu, Chumarnaya TV, Belomestnov SR, Ksenofontova OL. The incidence of fetal growth retardation: trends over the decade. Russian Pediatric Journal. 2024; 27(4): 241-248. Russian (Севостьянова О.Ю., Чумарная Т.В., Беломестнов С.Р., Ксенофонтова О.Л. Задержка внутриутробного роста и развития плода: тенденции десятилетия //Российский педиатрический журнал. 2024. Т. 27, № 4. С. 241-248.) doi: 10.46563/1560-9561-2024-27-4-241-248
13.          Melamed N, Baschat A, Yinon Y, Athanasiadis A, Mecacci F, Figueras F, et al. FIGO (international Federation of Gynecology and obstetrics) initiative on fetal growth: best practice advice for screening, diagnosis, and management of fetal growth restriction. Int J Gynaecol Obstet. 2021; 152(Suppl 1): 3-57. doi: 10.1002/ijgo.13522
14.          Beune IM, Damhuis SE, Ganzevoort W, Hutchinson JC, Khong TY, Mooney EE, et al. Consensus Definition of Fetal Growth Restriction in Intrauterine Fetal Death: A Delphi Procedure. Arch Pathol Lab Med. 2021; 145(4): 428-436. doi: 10.5858/arpa.2020-0027-OA
15.          Giouleka S, Tsakiridis I, Mamopoulos A, Kalogiannidis I, Athanasiadis A, Dagklis T. Fetal Growth Restriction: A Comprehensive Review of Major Guidelines. Obstet Gynecol Surv. 2023; 78(11): 690-708. doi: 10.1097/OGX.0000000000001203
16.          Natarajan V, Singh P, Vigneshwar NKV, Anthony ML, Rao S, Chacham S, et al. Maternal and Placental Risk Factors for Small Gestational Age and Fetal Malnutrition. Curr Pediatr Rev. 2023; 19(2): 187-196. doi: 10.2174/1573396318666220705154424
17.          Tsikouras P, Antsaklis P, Nikolettos K, Kotanidou S, Kritsotaki N, Bothou A, et al. Diagnosis, Prevention, and Management of Fetal Growth Restriction (FGR). J Pers Med. 2024; 14(7): 698. doi: 10.3390/jpm14070698
18.          Pels A, Beune IM, van Wassenaer-Leemhuis AG, Limpens J, Ganzevoort W. Early-onset fetal growth restriction: A systematic review on mortality and morbidity. Acta Obstet Gynecol Scand. 2020; 99(2): 153-166. doi: 10.1111/aogs.13702
19.          Mylrea-Foley B, Thornton JG, Mullins E, Marlow N, Hecher K, Ammari C, et al. Perinatal and 2-year neurodevelopmental outcome in late preterm fetal compromise: the TRUFFLE 2 randomised trial protocol. BMJ Open. 2022; 12(4): e055543. doi: 10.1136/bmjopen-2021-055543
20.          Sandovici I, Knee O, Lopez-Tello J, Shreeve N, Fowden AL, Sferruzzi-Perri AN, Constância M. A genetically small fetus impairs placental adaptations near term. Dis Model Mech. 2024; 17(8): dmm050719. doi: 10.1242/dmm.050719
21.          Hales CN, Barker DJ. The thrifty phenotype hypothesis. Br Med Bull. 2001; 60: 5-20. doi: 10.1093/bmb/60.1.5
22.          Barker DJ, Hales CN, Fall CH, Osmond C, Phipps K, Clark PM. Type 2 (non-insulin-dependent) diabetes mellitus, hypertension and hyperlipidaemia (syndrome X): relation to reduced fetal growth. Diabetologia. 1993; 36(1): 62-67. doi: 10.1007/BF00399095
23.          Bujorescu DL, Ratiu A, Citu C, Gorun F, Gorun OM, Crisan DC, et al. Appropriate delivery timing in fetuses with fetal growth restriction to reduce neonatal complications: A case-control study in Romania. J Pers Med. 2023; 13(4): 645. doi: 10.3390/jpm13040645
24.          Shcherbakova E.A., Baranov A.N., Istomina N.G. Outcomes of early- and late-onset fetal growth restriction according to diagnostic criteria. Gynecology, Obstetrics and Perinatology. 2024; 23(3): 23-29. Russian (Щербакова Е.А., Баранов А.Н., Истомина Н.Г. Исходы ранней и поздней форм задержки роста плода в зависимости от критериев диагностики //Вопросы гинекологии, акушерства и перинатологии. 2024. Т. 23, № 3. С. 23-29.) doi: 10.20953/1726-1678-2024-3-23-29
25.          Khalil A, Beune I, Hecher K, Wynia K, Ganzevoort W, Reed K, et al. Consensus definition and essential reporting parameters of selective fetal growth restriction in twin pregnancy: a Delphi procedure. Ultrasound Obstet Gynecol. 2019; 53(1): 47-54. doi: 10.1002/uog.19013
26.          Unterscheider J, O'Donoghue K, Daly S, Geary MP, Kennelly MM, McAuliffe FM, et al. Fetal growth restriction and the risk of perinatal mortality-case studies from the multicentre PORTO study. BMC Pregnancy Childbirth. 2014; 14: 63. doi: 10.1186/1471-2393-14-63
27.          Damhuis SE, Bloomfield FH, Khalil A, Daly M, Ganzevoort W, Gordijn SJ. A Core Outcome Set and minimum reporting set for intervention studies in growth restriction in the NEwbOrN: the COSNEON study. Pediatr Res. 2021; 89(6): 1380-1385. doi: 10.1038/s41390-020-01119-5
28.          Selvaratnam RJ, Wallace EM, Treleaven S, Hooper SB, Davis PG, Davey MA. Does detection of fetal growth restriction improve neonatal outcomes? J Paediatr Child Health. 2021; 57(5): 677-683. doi: 10.1111/jpc.15310
29.          Packer CH, Pilliod RA, Caughey AB, Sparks TN. Optimal timing of delivery for growth restricted fetuses with gastroschisis: A decision analysis. Prenat Diagn. 2023; 43(12): 1506-1513. doi: 10.1002/pd.6452
30.          Lingam I, Okell J, Maksym K, Spencer R, Peebles D, Buquis G, et al. Neonatal outcomes following early fetal growth restriction: a subgroup analysis of the EVERREST study. Arch Dis Child Fetal Neonatal Ed. 2023; 108(6): 599-606. doi: 10.1136/archdischild-2022-325285
31.          Lees C, Marlow N, Arabin B, Bilardo CM, Brezinka C, Derks JB, et al. Perinatal morbidity and mortality in early-onset fetal growth restriction: cohort outcomes of the trial of randomized umbilical and fetal flow in Europe (TRUFFLE). Ultrasound Obstet Gynecol. 2013; 42(4): 400-408. doi: 10.1002/uog.13190
32.          McGillick EV, Orgeig S, Morrison JL. Structural and molecular regulation of lung maturation by intratracheal vascular endothelial growth factor administration in the normally grown and placentally restricted fetus. J Physiol. 2016; 594(5): 1399-1420. doi: 10.1113/JP271113
33.          Pascal A, de Bruyn N, Naulaers G, Ortibus E, Hanssen B, Oostra A, et al. The Impact of Intraventricular Hemorrhage and Periventricular Leukomalacia on Mortality and Neurodevelopmental Outcome in Very Preterm and Very Low Birthweight Infants: A Prospective Population-based Cohort Study. J Pediatr. 2023; 262: 113600. doi: 10.1016/j.jpeds.2023.113600
34.          Jensen A, Rochow N, Voigt M, Neuhäuser G. Differential effects of growth restriction and immaturity on predicted psychomotor development at 4 years of age in preterm infants. AJOG Glob Rep. 2024; 4(1): 100305. doi: 10.1016/j.xagr.2023.100305

Корреспонденцию адресовать:

ЮДИЦКИЙ Антон Демитриевич
426034, г. Ижевск, ул. Коммунаров, д. 281, ФГБОУ ВО Ижевский ГМУ Минздрава России
Тел: 8 (3412) 52-62-01    E-mail: antonyud103ped@mail.ru

Сведения об авторе:

ЮДИЦКИЙ Антон Демитриевич
канд. мед. наук, ассистент кафедры педиатрии и неонатологии, ФГБОУ ВО Ижевский ГМУ Минздрава России, 426034, г. Ижевск, ул. Коммунаров, д. 281, Россия
E-mail: antonyud103ped@mail.ru

Information about author:

YUDITSKIY Anton Demitrievich
candidate of medical science, assistante, department of pediatrics and neonatology, Izhevsk State Medical University, 426034, Izhevsk, st. Kommunarov, 281, Russia
E-mail: antonyud103ped@mail.ru