Елгина С.И., Сокирник М.Д., Большанина Е.Е., Большанина Е.А., Рудаева Е.В., Мозес К.Б.,,Мозес В.Г.
Кемеровский государственный медицинский университет,
Клинический
консультативно-диагностический центр имени И.А. Колпинского,
г. Кемерово, Россия
АНАЛИЗ ФАКТОРОВ ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ К МЕНОПАУЗАЛЬНОЙ ГОРМОНАЛЬНОЙ ТЕРАПИИ
Менопауза, определяемая ВОЗ как полное и перманентное
прекращение менструаций вследствие угасания гормональной функции яичников, для
многих женщин сопровождается значительным ухудшением качества жизни. При этом
тяжелые симптомы часто ошибочно принимаются за неизбежную норму, а сама
менопаузальная гормональная терапия (МГТ) окружена мифами и предубеждениями.
Для изменения сложившейся ситуации необходим двойной
подход. Во-первых, требуется выявить комплекс факторов (как стимулирующих, так
и сдерживающих), влияющих на решение женщины о приеме МГТ. Во-вторых, важно
внедрить в практику объективные методы оценки, такие как климактерическая шкала
Грина, которая позволяет количественно измерить выраженность симптомов. Синтез
данных, полученных этими путями, создаст прочную основу для коррекции
существующих стереотипов о менопаузе и МГТ и повышения приверженности к
лечению.
Ключевые слова: менопауза; шкала Грина; менопаузальная гормональная терапия; климактерический синдром
Еlgina S.I., Sokirnik M.D., Bolshanina E.Е., Bolshanina E.A., Rudaeva E.V., Moses K.B., Moses V.G.
Kemerovo
State Medical University, I.A. Kolpinsky
Clinical Consulting and Diagnostic Center,
Kemerovo, Russia
ANALYSIS OF DECISION-MAKING FACTORS FOR MENOPAUSAL HORMONAL THERAPY
Menopause, defined by the
WHO as the complete and permanent cessation of menstruation due to the decline
of ovarian hormonal function, is accompanied by a significant deterioration in
the quality of life for many women. However, severe symptoms are often
mistakenly perceived as the inevitable norm, and menopausal hormone therapy
(MHT) itself is surrounded by myths and prejudices.
To address this situation,
a dual approach is required. Firstly, it is necessary to identify the complex
factors (both stimulating and restraining) that influence a woman's decision to
take MHT. Secondly, it is important to implement objective assessment methods,
such as the Green Climacteric Scale, which allows for the quantification of
symptom severity. By synthesizing data from these approaches, we can create a
solid foundation for addressing existing stereotypes about menopause and HRT
and improving treatment adherence.
Key words: menopause; Green's scale; menopausal hormone therapy; menopausal syndrome
Менопауза, представляющая собой естественную стадию
биологического развития женщины, знаменуется окончательным угасанием репродуктивной
функции. Этот процесс детерминирован истощением фолликулярного аппарата
яичников и, как следствие, значительным снижением синтеза эндогенных эстрогенов
[1, 2].
Прогресс в области здравоохранения привел к тому, что
этап постменопаузы сегодня охватывает до трети и более от общей
продолжительности жизни женщины. Согласно актуальным демографическим трендам,
численность данной когорты увеличивается опережающими темпами: прогнозируемый
рубеж в 1,2 миллиарда человек, который ожидался к 2030 году, был
превзойден уже к 2025 году. В свете этих данных, поддержание здоровья
женщин в климактерический период трансформируется в масштабную проблему,
находящуюся на стыке медицины и социума. Перименопаузальный переход сопряжен с
возникновением полисистемных нарушений (как на уровне физиологии, так и в
психоэмоциональной и интимной сферах), что не только негативно отражается на
самочувствии и качестве жизни, но и создает предпосылки для формирования
коморбидных состояний [3-5].
Менопаузальная гормональная терапия (МГТ) сегодня
выходит за рамки просто лечения вазомоторных симптомов, позиционируясь как
комплексная стратегия для сохранения здоровья и качества жизни женщин в период
пери- и постменопаузы. Ее рациональное применение способно не только улучшить
соматическое и психическое состояние, но и оказать долгосрочное позитивное
влияние на активное долголетие, принося существенную экономию ресурсам
здравоохранения [6-8].
Ключевой принцип назначения МГТ – строгая
персонализация, включающая подбор конкретных препаратов, минимально эффективных
доз и оптимального пути доставки. Согласно данным мета-анализов, пероральные
формы МГТ демонстрируют высокую эффективность: полное купирование приливов
наблюдается у свыше 75% пациенток. Кроме того, терапия ассоциирована со снижением
риска развития сахарного диабета II типа на 30%, профилактикой
остеопоротических переломов, включая наиболее опасные переломы шейки бедра, а
также уменьшением кардиоваскулярной и общей смертности на 12-54% и 31%
соответственно [9-11].
В связи с этим, обоснованное расширение клинических
протоколов для применения МГТ при отсутствии противопоказаний представляется
одним из ключевых векторов развития гинекологии. Для интеграции этого подхода в
широкую практику необходима целенаправленная работа по развенчанию мифов,
связанных с гормонотерапией, и глубокий анализ детерминант, определяющих
приверженность пациенток к длительному лечению.
Актуальность исследования обусловлена необходимостью выявления причин низкой
приверженности менопаузальной гормональной терапии (МГТ) среди пациенток в
России. Настоящая работа направлена не только на систематизацию этих факторов,
но и на аргументацию внедрения стандартизированных диагностических
инструментов, в частности шкалы Грина, для оптимизации ведения пациенток с
менопаузальными расстройствами.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ
В период с октября 2024 г. по февраль 2025 г.
было проведено поперечное исследование (кросс-секционный опрос) на базе женских
консультаций в городах Кемерово и Новокузнецк. В исследовании приняли участие
151 женщина в возрасте от 43 до 69 лет, заполнившие анкету в очном
формате. Для углубленного анализа была сформирована целевая группа, включившая
100 респонденток: 50 женщин с опытом применения МГТ в течение
последних 12 месяцев. Из них, 25 женщин использовали фитопрепараты
для купирования климактерических симптомов, и 25 – преждевременно прекратили
МГТ (менее чем через 12 месяцев после начала курса).
Статистическая обработка полученных данных
осуществлялась поэтапно. Первичная база данных была сформирована в Microsoft
Excel, после чего данные были перенесены в аналитическую среду Google Colab для
углубленного исследования. В исследовании не принимали участия пациентки с
онкологическими заболеваниями (включая состояния ремиссии и активной терапии),
а также женщины с диагностированными синдромом поликистозных яичников (СПЯ) или
преждевременной недостаточностью яичников (ПНЯ). Все респондентки,
соответствующие критериям включения, были предварительно проинформированы о
целях анкетирования и предоставили информированное устное согласие.
Структура анкеты состояла из трех тематических блоков.
Первый блок был посвящен сбору социодемографических данных, включая возраст и
дату последней менструации. Во втором блоке проводилась оценка климактерических
расстройств с помощью стандартизированной шкалы Грина. Суммарный показатель по
шкале (GCS) вычислялся как сумма баллов по всем симптомам (21). Третий раздел
содержал вопросы, касающиеся факта обращения к гинекологу, а также данные об
опыте применения менопаузальной гормональной терапии.
Анализ данных включал расчет частоты и выраженности
симптомов в процентном соотношении. Статистическая значимость различий
проверялась с использованием языка Python и пакета Scipy.stats. Для сравнения
средних значений баллов шкалы Грина между группами женщин, обращавшихся и не
обращавшихся к гинекологу, был применен t-критерий Уэлча. Оценка достоверности
различий медианных показателей проводилась с применением метода bootstrap.
РЕЗУЛЬТАТЫ
Клиническая картина менопаузального периода
Средний возраст опрошенных составил
54,03 года; средний возраст наступления менопаузы (возраст последней
менструации) – 46,66 лет. Результаты
исследования демонстрируют практически повсеместную распространенность
симптомов климактерия среди женщин в пери- и постменопаузальном периоде
(97,5%). Структура симптоматики выглядит следующим образом:
- психоэмоциональные
нарушения лидируют по частоте
(95%), проявляясь преимущественно повышенной утомляемостью (66%) и инсомнией
(59%). При этом подавляющее большинство респонденток (86% и 84% соответственно)
классифицировали их как среднетяжелые и тяжелые;
- вазомоторные
проявления (82%), такие как
приливы жара (44%) и ночной гипергидроз (34%), в 79% случаев также переносились
умеренно или тяжело;
- среди эндокринных
симптомов (81%) доминировало увеличение массы тела (48%), которое
каждая третья женщина оценила как серьезную проблему;
- значительную
часть составляли скелетно-мышечные боли (70%);
- урогенитальные
и сексуальные расстройства отмечались
у 52% опрошенных, причем снижение полового влечения и диспареуния часто
характеризовались как тяжелые.
Наиболее выраженное негативное влияние на качество жизни оказывали набор веса, хроническая усталость, нарушения сна и ночная потливость.
Информированность и практика применения менопаузальной гормональной терапии
Несмотря на высокую частоту симптомов, лишь 55%
женщин, ассоциировавших их с менопаузой, консультировались с гинекологом. Более
половины опрошенных (58%) указали на дефицит информации о климаксе и методах
терапии. Каждая третья женщина, не получающая МГТ, никогда о ней не слышала.
Основные опасения были связаны с риском увеличения веса (16%), онкологическими
заболеваниями (13%) и тромбоэмболиями (9%).
Уровень применения МГТ остается невысоким. Терапию когда-либо
начинали 10,2% женщин, а на момент опроса ее продолжали лишь 6%. Несмотря на
заметный рост (с 1,3% в 2020 г. до 6,5% в 2024 г.), этот показатель
существенно ниже среднеевропейского.
Важной проблемой является высокая частота отмен
терапии: 40% женщин, инициировавших МГТ, впоследствии прекратили прием. Среди
ключевых причин – опасения относительно безопасности и эффективности (56%),
влияние на массу тела (21%) и канцерофобия (20%). При этом, 34% пациенток
отказались от лечения после купирования основных симптомов, что свидетельствует
о его восприятии как сугубо симптоматической меры.
Данные исследования рельефно демонстрируют ключевую
роль врача-гинеколога в выявлении и коррекции менопаузальных расстройств.
Несмотря на наличие симптомов, лишь каждая пятая женщина (21,19%) из 151 опрошенной
самостоятельно инициировала визит к специалисту.
Шкала Грина в клинической практике
Решающим фактором, влияющим на обращаемость, оказалась
выраженность симптоматики, объективно оцененная с помощью шкалы Грина. Так,
средний балл в группе обратившихся за помощью составил 21,96, что статистически
значимо (p < 0,001) превышает показатель женщин, не обращавшихся к
врачу (17,96 баллов). Медианное значение в первой группе было как минимум
на 3 балла выше, что подтверждает клиническую значимость различий.
В рамках клинической практики шкала Грина доказала
свою эффективность как инструмент для стратификации пациенток и принятия
решений о терапии. Подавляющему большинству женщин (93,75%), обратившихся к
гинекологу, была рекомендована менопаузальная гормональная терапия, при этом
90% из них дали согласие на лечение. Важно отметить, что все 27 пациенток,
начавших терапию, отметили положительную динамику и улучшение самочувствия.
ВЫВОДЫ
Шкала Грина является валидным и объективным инструментом для количественной оценки
тяжести климактерического синдрома, способным помочь врачу в обосновании
назначения МГТ.
Низкая обращаемость и, как следствие, недостаточная распространенность
МГТ в России остаются серьезной проблемой.
Путь к решению видится в реализации многоуровневых образовательных программ,
направленных как на врачей (гинекологов, терапевтов, эндокринологов), так и на
потенциальных пациенток. Ключевыми темами должны стать современные
представления о безопасности и преимуществах МГТ, ее роли в профилактике
отдаленных последствий менопаузы и повышении качества жизни.
Информация о финансировании и конфликте интересов
Исследование не имело спонсорской
поддержки.
Авторы декларируют отсутствие явных и
потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.
ЛИТЕРАТУРА / REFERENCES:
1. WHO. Menopause
[Electronic resource]. 2024.
Russian (ВОЗ. Менопауза
[Электронный ресурс]. 2024. URL: https://www.who.int/ru/news-room/fact-sheets/detail/menopause (дата обращения: 03.02.2025)
2. Elgina SI, Ushakova GA. Problemy
sohranenija mediko-biologicheskogo potenciala vosproizvodstva naselenija v
regione (social'no-gigienicheskie i klinicheskie problemy detskoj
reproduktologii). Kemerovo, 1999. 110 s. Russian (Елгина
С.И., Ушакова Г.А. Проблемы сохранения медико-биологического потенциала
воспроизводства населения в регионе (социально-гигиенические и клинические
проблемы детской репродуктологии). Кемерово, 1999. 110 с.)
3. Chuni N, Sreeramareddy CT. Frequency of
symptoms, determinants of severe symptoms, validity of and cut-off score for
Menopause Rating Scale (MRS) as a screening tool: a cross-sectional survey
among midlife Nepalese women. BMC Womens
Health. 2011; 11: 30. doi: 10.1186/1472-6874-11-30
4. Dintakurti N, Kalyanasundaram S, Jha P,
Talaulikar V. An online survey and interview of GPs in the UK for assessing
their satisfaction regarding the medical training curriculum and NICE
guidelines for the management of menopause. Post
Reprod Health. 2022; 28(3): 137-141. doi: 10.1177/20533691221106011
5. Farah D, Ceccaldi PF, Farah L, Ayoubi JM,
Vallée A. Willingness to use clinical scales for menopause management among
general practitioners. Climacteric.
2024; 27(6): 555-560. doi: 10.1080/13697137.2024.2395986
6. Borzu ZA, Karimy M, Leitão M, Pimenta F,
Albergaria R, Khoshnazar Z, et al. Validation of the menopause representation
questionnaire (MenoSentations-Q) among Iranian women and cross-cultural
comparison with Portuguese women. BMC
Womens Health. 2025; 25(1): 87. doi: 10.1186/s12905-025-03606-5
7. Sourouni M, Zangger M, Honermann L, Foth
D, Stute P. Assessment of the climacteric syndrome: a narrative review. Arch Gynecol Obstet. 2021; 304(4):
855-862. doi: 10.1007/s00404-021-06139-y
8. Wang L, Zhang R, Yang Y, Sun XY, Zhang BL, Zhu HY, et
al. Severity and factors of menopausal symptoms in middle-aged women in Gansu
Province of China: a cross-sectional study. BMC
Women's Health. 2021; (21): 405. https://doi.org/10.1186/s12905-021-01531-x
9. Souza LACE, Araujo AT, Lima AA.
Correlation among four questionnaires that evaluate menopausal symptoms. Menopause. 2022; 29(6): 700-706. doi:
10.1097/GME.0000000000001965
10. Dvoryanskiy SA, Emelyanova DI, Yagovkina NV.
Climacteric syndrome: current status of the issue (Literature review). Medical newsletter of Vyatka. 2017;
(1(53): 7-15. Russian (Дворянский С.А., Емельянова Д.И., Яговкина Н.В. Климактерический
синдром: современное состояние вопроса //Вятский медицинский вестник. 2017. № 1(53). С. 7-15)
11. Yarmolinskaya MI, Tatarova NA, Kasyan VN,
Petrosyan AS. Efficacy of non-hormonal therapy for menopausal syndrome
treatment. Russian Bulletin of
Obstetrician-Gynecologist. 2021; 21(2): 91-101. Russian (Ярмолинская М.И., Татарова Н.А., Касян
В.Н., Петросян А.С. Эффективность негормональной терапии в лечении женщин с климактерическим
синдромом //Российский вестник акушера-гинеколога. 2021. Т. 21, № 2. С.
91-101.) doi: 10.17116/rosakush20212102191
Корреспонденцию адресовать:
ЕЛГИНА Светлана Ивановна
650029, г. Кемерово, ул.
Ворошилова, д. 22 а, ФГБОУ ВО КемГМУ Минздрава
России
Тел: 8
(3842) 73-48-56 E-mail: elginas.i@mail.ru
Сведения об авторах:
ЕЛГИНА Светлана Ивановна
доктор мед. наук, доцент, профессор кафедры акушерства и гинекологии им. Г.А.
Ушаковой, ФГБОУ ВО КемГМУ Минздрава России, г. Кемерово, Россия
E-mail: elginas.i@mail.ru
СОКИРНИК Мария Дмитриевна
студент, ФГБОУ
ВО КемГМУ Минздрава России, г. Кемерово, Россия
E-mail: marysokirnik531@bk.ru
БОЛЬШАНИНА Елизавета
Евгеньевна
студент, ФГБОУ ВО КемГМУ Минздрава России, г.
Кемерово, Россия
E-mail: bolshanina08@mail.ru
БОЛЬШАНИНА Екатерина Александровна
зав. отделением
акушерства и гинекологии, ГАУЗ ККДЦ им. И.А. Колпинского, г. Кемерово,
Россия
E-mail: bolshanina81@mail.ru
РУДАЕВА Елена Владимировна
канд. мед.
наук, доцент, доцент кафедры акушерства и гинекологии им. Г.А. Ушаковой, ФГБОУ
ВО КемГМУ Минздрава России, г. Кемерово, Россия
E-mail: rudaevae@mail.ru
МОЗЕС Кира Борисовна
ассистент кафедры
поликлинической терапии и сестринского дела, ФГБОУ ВО КемГМУ Минздрава России,
г. Кемерово, Россия
E-mail: kbsolo@mail.ru
МОЗЕС Вадим Гельевич
доктор мед. наук, профессор,
директор Медицинского института, ФГБОУ ВО КемГУ; зам. главного врача по научной
деятельности, ГАУЗ КОКБ им. С.В. Беляева, г. Кемерово, Россия
E-mail: vadimmoses@mail.ru
Information about authors:
ELGINA Svetlana Ivanovna
doctor of medical sciences, docent, professor of the of the G.A.
Ushakova department of obstetrics and gynecology, Kemerovo State Medical University, Kemerovo, Russia
E-mail: elginas.i@mail.ru
SOKIRNIK Maria Dmitrievna
student, Kemerovo State Medical University,
Kemerovo, Russia
E-mail: marysokirnik531@bk.ru
BOLSHANINA Elizaveta Evgenievna
student, Kemerovo State Medical
University, Kemerovo, Russia
E-mail: bolshanina08@mail.ru
BOLSHANINA Ekaterina Aleksandrovna
head of the obstetrics and gynecology
department, I.A. Kolpinsky Kemerovo Clinical and Diagnostic Center, Kemerovo,
Russia
E-mail: bolshanina81@mail.ru
RUDAEVA
Elena Vladimirovna
candidate of medical sciences, docent, docent of the G.A.
Ushakova department of obstetrics and gynecology, Kemerovo State Medical
University, Kemerovo, Russia
E-mail: rudaeva@mail.ru
MOZES
Kira Borisovna
assistant of the department of polyclinic therapy and nursing,
Kemerovo State Medical University, Kemerovo, Russia
E-mail: kbsolo@mail.ru
MOZES Vadim
Gelievich
doctor of medical sciences, professor, director of the Medical
Institute, Kemerovo State University; deputy chief physician for research
activities, Kuzbass Regional Clinical Hospital named after S.V. Belyaev,
Kemerovo, Russia
E-mail: vadimmoses@mail.ru