Отправить письмо автору 
Написать комментарий 
Рудаева Е.В., Васютинская Ю.В., Николаева Л.Б., Елгина С.И., Мозес К.Б.
Кузбасская клиническая
больница скорой медицинской помощи им. М.А. Подгорбунского, Кузбасский клинический
кардиологический диспансер им. акад. Л.С. Барбараша, Кемеровский государственный медицинский университет,
г. Кемерово, Россия
ТРОМБЭМБОЛИЯ ЛЕГОЧНОЙ АРТЕРИИ В ПРАКТИКЕ АКУШЕРА-ГИНЕКОЛОГА (КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ)
Тромбоэмболия легочной
артерии (ТЭЛА) – потенциально опасное для жизни состояние, которое может
возникнуть во время беременности и представляет значительный риск для матери и
плода. Это один из основных факторов заболеваемости и смертности, связанных с
беременностью, в любом триместре. По оценкам, частота ТЭЛА во время
беременности составляет примерно 1 на 1000 беременностей. Уровень
смертности среди беременных женщин с ТЭЛА составляет около 3 %, что
значительно выше, чем среди небеременных женщин с ТЭЛА.
Диагностика ТЭЛА весьма
сложна и в 50-80 % случаев не диагностируется вовсе. При аутопсии важно не
только диагностировать ТЭЛА, но и установить источник ее возникновения.
Приведен клинический пример
ТЭЛА у 42-летней беременной женщины. Источником ТЭЛА явился глубокий тромбоз
вен нижних конечностей вследствие перенесенной инфекции COVID-19.
Ключевые слова: беременность; ТЭЛА; тромбоз глубоких вен; постковидный синдром
Rudaeva E.V., Vasyutinskaya Yu.V., Nikolaeva L.B., Elgina S.I., Moses K.B.
Kuzbass Clinical
Hospital of Emergency Medical Care named after M.A. Podgorbunsky, Kuzbass Clinical Cardiology Dispensary named after
L.S. Barbarash, Kemerovo State Medical University,
Kemerovo, Russia
PULMONARY EMBOLISM IN THE PRACTICE OF AN OBSTETRICIAN-GYNECOLOGIST (CLINICAL CASE)
Pulmonary embolism (PE) is a potentially life-threatening
condition that can occur during pregnancy and poses a significant risk to both
mother and fetus. It is a major cause of pregnancy-related morbidity and
mortality in any trimester. The incidence of PE during pregnancy is estimated
to be approximately 1 in 1000 pregnancies. The mortality rate among
pregnant women with PE is approximately 3 %, which is significantly higher
than among non-pregnant women with PE.
Diagnosis of PE is very difficult and is not diagnosed
at all in 50-80% of cases. At autopsy, it is important not only to diagnose PE
but also to establish its source.
A clinical example of PE in a 42-year-old pregnant
woman is given. The source of PE was deep vein thrombosis of the lower
extremities due to COVID-19 infection.
Key words: pregnancy; pulmonary embolism; deep vein thrombosis; post-covid syndrome
Венозная тромбоэмболия
(ВТЭ) включает тромбоз глубоких вен (ТГВ) и тромбоэмболию легочной артерии
(ТЭЛА). Связанная с беременностью ВТЭ остается одной из основных причин
материнской смертности во время беременности в развитых странах, несмотря на
использование тромбопрофилактики у женщин группы высокого риска [1].
Беременные женщины имеют в
4-5 раз более высокий риск развития ВТЭ по сравнению с
небеременными женщинами того же возраста с предполагаемой частотой ВТЭ
приблизительно 1-2 на 1000 беременностей.
Состояние гиперкоагуляции, сосудистое повреждение и венозный застой
способствуют повышенному риску ВТЭ. Примерно половина эпизодов ВТЭ, связанных с
беременностью, происходит во время беременности с более или менее схожим
распределением по триместрам, а другая половина – в течение 6-недельного
послеродового периода. В результате ежедневный абсолютный риск наиболее высок в
послеродовом периоде, поскольку дородовой период длится намного дольше [1-3].
Признаки и симптомы ВТЭ во
время беременности аналогичны таковым у небеременных. Они включают одышку,
тахикардию, боль или отек в ногах, дискомфорт в области таза и боль в груди.
Одышка является наиболее распространенным симптомом (34,7 %), за ней следуют тахикардия (30,4 %), боль или слабость в ногах (9,6 %), боль в
груди (13 %) [4-6].
Для диагностики ВТЭ во
время беременности используются многочисленные лабораторные и визуальные тесты.
Эти тесты включают определение D-димера, мозгового натрийуретического пептида
(BNP), тропонина, проведение рентгенограммы грудной клетки (CXR),
мультидетекторной компьютерной томографии с легочной ангиограммой (CTPa),
компрессионной допплеровской ультрасонографии (CUS) и вентиляционно-перфузионного
сканирования (V/Q-сканирование) [1, 3, 7].
Одной из причин ВТЭ во
время беременности является состояние после COVID-19 (PCC), также известное как
длительный COVID или постковидный синдром. Национальный институт
здравоохранения и совершенствования медицинской помощи Великобритании (NICE)
определяет PCC как «…признаки и симптомы, которые развиваются во время или
после инфекции, соответствующей COVID-19, сохраняются более 12 недель и не
объясняются альтернативным диагнозом…». Однако, 2-13 % пациентов
испытывают длительные симптомы после инфекции COVID-19, и в настоящее время
неизвестно, влияет ли беременность на риск развития PCC [8, 9].
Наиболее частыми симптомами
PCC являются усталость, одышка и когнитивные нарушения или «туман в голове».
Клинические проявления PCC могут колебаться с течением времени, что усложняет
лечение [8, 10].
Xiong Q. и соавт. [11]
наблюдали за пациентами в течение длительного периода времени, почти 4 месяца
после появления симптомов (в среднем 97 дней после выписки из стационара
в сочетании со средней продолжительностью пребывания в стационаре около 2 недель).
Было показано, что симптомы сохранялись у 50 % пациентов. Наиболее частыми
жалобами у пациентов этой когорты были утомляемость и одышка.
В исследование British Lung
Foundation и Asthma UKqs были включены 3290 пациентов после перенесенного
COVID-19. Исследователи выявили, что наиболее распространенными симптомами
постковидного синдрома были нарушение функции органов дыхания (92,1 %),
кашель (42,3 %), выраженная усталость (83,3 %), мышечная слабость и
боль в суставах (50,6 %), нарушения сна (46,2 %), изменения
настроения, включая тревогу и депрессию (43,1 %) [12].
Влияние беременности на PCC
в настоящее время неизвестно. Учитывая совпадение с симптомами нормальной
беременности, женщины с усталостью и одышкой могут ожидать ухудшения во время
беременности, особенно в третьем триместре. В течение дородового периода
использование дневника симптомов может позволить раннее выявление новых
симптомов или ухудшения. Предварительный диагноз PCC не исключает развития
нового осложнения, связанного или не связанного с беременностью. Поэтому новые
или ухудшающиеся симптомы должны побудить к детальной оценке, прежде чем их
приписывать ранее существовавшему PCC [13].
РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ
Пациентка Н., 42 лет, обратилась
в женскую консультацию по факту нестоящей беременности в 10 недель
гестации, наблюдалась регулярно.
Из анамнеза:
Беременность пятая, наступила на фоне прегравидарной подготовки. В соматическом
анамнезе: ожирение III степени, вирусный гепатит
«С», за 6 месяцев до наступления настоящей беременности перенесла
COVID-19. При постановке на учет выявлен высокий титр АТ к COVID-19, вакцинация
пациентке не проводилась.
Течение беременности на
фоне бактериального вагиноза, низкой плацентации, гестационного сахарного
диабета с 16 недель беременности (5,2-4,4 ммоль/л, гликированный Hb 4,6 %),
гестационных отеков, хронической плацентарной недостаточности.
С 10 недель гестации
появились жалобы на одышку при физической нагрузке, данные жалобы сохранялись
на протяжении беременности. Была проведена консультация кардиолога, назначено
дообследование для исключения кардиомиопатии неуточненного генеза. По данным
ЭКГ патология не выявлена. Эхокардиография: сократительная способность миокарда
левого желудочка удовлетворительная.
В 28 недель беременности
женщина самостоятельно обратилась в санитарный пропускник родильного дома с
жалобами на затрудненное дыхание в течение трех дней, отеки нижних конечностей
и кистей рук.
При поступлении в стационар
общее состояние удовлетворительное. Температура тела 35,6°С. Сознание ясное.
Адекватна. Телосложение правильное, гиперстеник. Кожные покровы и видимые
слизистые физиологической окраски, чистые. Подкожно-жировой слой развит
избыточно, ИМТ 34. Лимфоузлы не увеличены. Молочные железы мягкие,
безболезненные. Отеки нижних конечностей умеренные. Компрессионный трикотаж не
носит. Варикозного расширения вен нижних конечностей нет. Дыхание через нос не
затруднено. Дыхание везикулярное, хрипов нет. ЧДД 18 в мин. АД 108/80 мм
рт. ст., D=S. Пульс 110 уд/мин., удовлетворительных качеств, SpO2 98 %. Тоны сердца
ясные, ритмичные, шумов нет. Живот мягкий, равномерно участвует в акте дыхания,
безболезненный во всех отделах. Печень не увеличена, безболезненная при
пальпации. Симптом поколачивания отрицательный с обеих сторон. Мочеиспускание
не нарушено. Стул один раз в сутки.
При наружном акушерском
исследовании матка соответствует 28 неделям гестации. Положение плода
продольное, предлежит головка плода, над входом в малый таз. Сердцебиение плода
приглушенное, ритмичное, до 132 уд/мин. При влагалищном исследовании
диагностирована незрелая шейка матки.
При
поступлении выставлен диагноз:
Основной: Беременность 28 недель + 2 дня.
Гестационные отеки.
Осложнение:
Хроническая плацентарная недостаточность. Хроническая гипоксия плода.
Сопутствующий:
ЖКБ. Хронический калькулезный холецистит, ремиссия. Хронический панкреатит,
ремиссия. Хронический ВГС, минимальная степень активности. Ожирение I степени. Миопия слабой степени. Миома тела
матки.
Назначено полное клинико-лабораторное
обследование, составлен план ведения родов.
Лабораторно
при поступлении незначительный
лейкоцитоз, протеинурия. Показатели гемостаза в норме. Антиген SARS-Cov2-ИХА
отрицательный. По ЭКГ диагностирована синусовая тахикардия. Проведено УЗИ плода
и плаценты: срок беременности 27 недель+2 дня. Сердцебиение, шевеление плода
определяются. ЧСС 122 уд/мин., ритмичное. Признаков отслойки плаценты на
момент осмотра нет.
Через два часа от момента
поступления в акушерский стационар появились жалобы на слабость, приступ
учащенного сердцебиения, затрудненное дыхание. ЧД 18 в минуту, АД 100/60 мм
рт. ст., SpO2 93-94 %,
ЧСС 112 уд/мин.
На осмотр приглашен анестезиолог-реаниматолог.
Объективный
статус: Общее состояние тяжелое.
Пациентка в сознании, адекватна, эмоционально лабильна. Уровень сознания 15 баллов
по ШКГ. Положение в постели вынужденное, ортопноэ. Кожные покровы и видимые
слизистые бледно-розовой окраски, чистые. Отеки на лице и нижних конечностях.
Ожирение I степени. Температура тела 36,4°С. Одышка смешанного характера,
ЧД 28-32 в минуту, кашля нет. Аускультативно в легких дыхание везикулярное,
одинаковое по обеим полям, хрипов нет. SpO2
88 %. При ингаляции увлажненным кислородом SpO2 93 %. Сердечные тоны ритмичные, приглушенные,
тахикардия 110 уд/мин., усиливающаяся до 130 ударов при физической
нагрузке, шумы не выслушиваются. АД
85-90/55 мм рт. ст., PS
110-130 уд/мин., ритмичный, слабого наполнения. Язык чистый,
влажный. Живот увеличен за счет беременной матки, мягкий, незначительно
болезненный над лоном, симптомов раздражения брюшины нет. Печень, почки,
селезенка не пальпируются, патологических симптомов нет. Стул, мочеиспускания,
со слов, не изменены.
При наружном акушерском
исследовании: Матка правильной овойдной формы, с четкими ровными контурами, в
гипертонусе. Положение плода продольное, предлежит головка плода, над входом в
малый таз. Сердцебиение плода приглушенное, ритмичное, до 130 уд/мин.
В связи с острой дыхательной недостаточностью неясного генеза, пациентка на каталке, с
ингаляцией увлажненного кислорода через биназальный катетер, транспортирована в
реанимационный зал отделения реанимации. Назначено клинико-лабораторное
обследование крови и мочи, ЭКГ, ЭХОКГ, рентгенография ОГК, УЗДГ верхних и
нижних конечностей, КТГ плода, УЗИ плевральных полостей и почек. В круг
дифференциальной диагностики включены преждевременная отслойка нормально
расположенной плаценты, тромбоэмболия ветвей легочной артерии, эмболия
околоплодными водами, кардиомиопатия.
В динамике появились жалобы
на периодические тянущие боли в нижних отделах живота, сохраняется одышка и слабость.
Голова не болит, зрение ясное. Тошноты, рвоты, болей в эпигастральной области
нет. Шевеление плода не ощущает. Проводится инсуфляция кислородом через
назальный катетер со скоростью подачи 6 л/мин. Объективно: Состояние
тяжелой степени тяжести, обусловлено дыхательной недостаточностью. Кожные
покровы бледные, чистые. Отеки нижних конечностей, лица. Пульс 110 уд/мин.,
ЧДД 28 в минуту, АД 80/50 мм рт. ст., температура тела 36,4°С, SpO2
96 %. Язык чистый, влажный. Живот мягкий, безболезненный. Акушерский
статус: Матка с ровными четкими контурами, в гипертонусе, болезненная при
пальпации в верхних отделах. Сердцебиение плода аускультативно и аппаратом Допплер
не выслушивается. Выделения слизистые. Мочеиспускание по катетеру, диурез составил
30 мл.
По ЭКГ выявлена синусовая
тахикардия (136 уд/мин.). Рентгенограмма ОГК: без патологии. УЗИ плода:
Сердцебиение, шевеление плода не определяются. Признаков отслойки плаценты на
момент осмотра не выявлено.
Выставлен диагноз:
Основной:
Беременность 28 недель + 2 дня. Дыхательная недостаточность
неясного генеза.
Осложнение:
Хроническая плацентарная недостаточность, декомпенсация. Хроническая гипоксия
плода, декомпенсация. Преждевременная отслойка нормально расположенной
плаценты? Антенатальная гибель плода. Гестационные отеки. ГСД на диете.
Сопутствующий:
ЖКБ. Хронический калькулезный холецистит, ремиссия. Хронический панкреатит,
ремиссия. Хронический ВГС, минимальная степень активности. Ожирение I степени. Миопия слабой степени.
Учитывая жалобы, данные
клинической картины, лабораторные данные, нельзя исключить внутриматочное
кровотечение. Принято решение провести оперативное родоразрешение в экстренном
порядке в интересах женщины. Согласие оформлено консилиумом врачей.
Пациентка в сопровождении
анестезиологической бригады поступила в операционную. Состояние больной
тяжелое, без отрицательной динамики. АД 110/50 мм рт. ст., ЧСС 110 уд/мин.,
SpO2 94 % на фоне проведения респираторной поддержки – инсуффляция
увлажненного кислорода через биназальные канюли, скорость потока 8 л/мин,
ЧД до 30 в минуту. Поступила в операционную с установленным и функционирующим
периферическим венозным катетером 18G в левом локтевом сгибе. Проведена катетеризация
правой кубитальной вены катетером 18G.
Интраоперационно: За
головку извлечен мертвый недоношенный плод мужского пола массой 1400 г,
длиной 41 см, с оценкой по шкале Апгар 0 баллов, передан неонатологу.
Внутривенно одномоментно введен карбетоцин 1,0, матка сократилась.
После извлечения плода
гемодинамика нестабильная, АД 70/40 мм рт. ст., ЧСС 50 уд/мин.
Увеличен темп инфузии, преднизолон 90 мг в/в, без эффекта. Подключена
вазопрессорная поддержка: дофамин 4 мкг/кг/мин. На этом фоне АД 80/40 мм
рт. ст., ЧСС 100 уд/мин., SpO2 86-88%. Проведена оценка состояния оборудования, дефекта
не выявлено. Изменены параметры вентиляции, без эффекта.
На фоне проведения ИВЛ,
нестабильной гемодинамики, диагностирована клиническая смерть. Реанимационные
мероприятия в объеме: ИВЛ О2, непрямой массаж сердца с частотой
100-120 в минуту, дополнительно катетеризация локтевой вены справа G18,
инфузионная терапия, ЭКГ-мониторинг с оценкой сердечного ритма: ритм
фибрилляция желудочков. Дефибрилляция с повышением разряда 200-300 кДж.
ЭКГ-мониторинг:
зафиксировано восстановление сердечного ритма: ритм синусовый, ЧСС 70-80 ударов
в минуту. Признаки восстановления кровообращения отсутствуют. Ситуация
расценивается как электромеханическая диссоциация сердца.
В экстренном порядке в
операционную приглашен врач УЗИ для проведения ЭХО-КГ и УЗИ плевральных
полостей – тампонада сердца, пневмоторакс не подтверждены. Реанимационные
мероприятия продолжены в объеме: ИВЛ О2, непрямой массаж сердца с
частотой 100-120 в минуту, инфузионная терапия, вазопрессорная поддержка
(дофамин 10 мкг/кг/мин, адреналин 0,2 мкг/кг/мин), адреналин 1 мг
в/в № 6, ЭКГ-мониторинг с оценкой сердечного ритма.
В
операционной проведена Эхо-допплерография
в положении на спине, на фоне выраженной тахикардии со сменой на
идиовентрикулярный ритм с переходом на асистолию. Учитывая, что пациентке
проводится экстренное оперативное вмешательство, интенсивная терапия, осмотр затруднен.
По Эхо-допплерографии: расширение полостей сердца не выявлено, клапанный
аппарат не изменен, гидроперикард не выявляется. Допплерографическое
исследование не выполнено ввиду тяжести состояния пациентки (реанимационные
мероприятия).
ЭКГ-мониторинг с оценкой
сердечного ритма – асистолия. Продолжены реанимационные мероприятия в объеме:
ИВЛ О2, непрямой массаж сердца с частотой 100-120 в минуту,
адреналин в/в с постепенным увеличением дозировки № 6, преднизолон 120 мг
в/в, инфузионная терапия, вазопрессорная поддержка (дофамин 10 мкг/кг/мин,
адреналин 0.2 мкг/кг/мин). В течение 30 минут реанимационные
мероприятия без эффекта. Констатирована биологическая смерть.
Клинический диагноз:
Основной:
Глубокий флеботромбоз нижних конечностей. ТЭЛА. Эмболия околоплодными водами. Острый коронарный синдром.
Преждевременные оперативные роды в 28 недель + 2 дня беременности
мертвым плодом.
Осложнение основного: Хроническая плацентарная недостаточность,
декомпенсация. Преждевременная отслойка нормально расположенной плаценты.
Антенатальная гибель плода. Отек головного мозга. Отек легких. Двусторонняя
пневмония (инфаркт-пневмония).
Сопутствующий:
Ожирение I степени. Хронический
калькулезный холецистит, ремиссия. Хронический панкреатит, ремиссия.
Хронический ВГС, минимальная степень активности. Миопия слабой степени тяжести.
Операции:
Экстренная лапаротомия по Пфанненштилю. Кесарево сечение в нижнем маточном
сегменте. ЭТН. СЛР. ИВЛ.
Патолого-анатомический диагноз:
Основной: Глубокий флеботромбоз нижних конечностей в сроке беременности 28 недель.
Осложнение основного: Тромбэмболия ветвей легочной артерии. Эмболия околоплодными водами. Отек
головного мозга. Отек легких. Двусторонний гидроторакс. Преждевременная
отслойка нормально расположенной плаценты. Антенатальная гибель плода.
Преждевременные оперативные роды в 28 недель мертвым плодом.
Операция: Экстренная лапаротомия по Пфанненштилю, кесарево сечение в нижнем
маточном сегменте. ЭТН.
Фоновый: Ожирение I степени. Многоузельная миома тела матки.
Протокол
патолого-анатомического исследования биопсийного (операционного материала): Хориоамнионит. Серозный париетальный децидуит.
Вторичная субкомпенсированная хроническая плацентарная недостаточность,
гипопластическая форма.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Таким образом, в данном клиническом случае у пациентки имел место
длительно текущий глубокий флеботромбоз вен нижних конечностей, вероятнее всего,
постковидной этиологии, что было подтверждено патолого-анатомическим
исследованием. До беременности и с ранних ее сроков женщину беспокоила
транзиторная одышка и затрудненное дыхание, вызванное тромбозом мелких, дистальных ветвей легочной артерии на фоне
ВТЭО.
Клинические
проявления тромбоза глубоких вен (ТГВ) нижних конечностей зависят от
локализации и распространенности тромбоза, степени нарушения проходимости вен
(стеноз или обтурация просвета), развития венозных коллатералей. ТГВ нижних
конечностей нередко протекает бессимптомно, когда нет препятствия венозному
оттоку. Часто эта ситуация остается нераспознанной и наблюдается при тромбозе
только одной из вен голени или при наличии флотирующего тромба в подвздошной и
нижней полой вене. В таких случаях тромбоэмболия ветвей легочных артерий
может быть первым проявлением бессимптомно протекающего тромбоза глубоких вен
нижних конечностей.
Информация о финансировании и конфликте интересов
Исследование не имело
спонсорской поддержки.
Авторы декларируют
отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией
настоящей статьи.
ЛИТЕРАТУРА / REFERENCES:
1. Valerio L, Mavromanoli AC,
Barco S, Abele C, Becker D, Bruch L, et al. Chronic thromboembolic pulmonary
hypertension and impairment after pulmonary embolism: the FOCUS study. Eur Heart J. 2022; 43(36): 3387-3398. doi: 10.1093/eurheartj/ehac206
2. Konstantinides SV, Meyer G,
Becattini C, Bueno H, Geersing G-J, Harjola V-P, et al. 2019 ESC
Guidelines for the diagnosis and management of acute pulmonary embolism
developed in collaboration with the European Respiratory Society (ERS). Eur Heart J. 2020;
41(4): 543-603. doi: 10.1093/eurheartj/ehz405
3. Hobohm L, Farmakis IT,
Munzel T, Konstantinides S, Keller K. Pulmonary embolism and
pregnancy-challenges in diagnostic and therapeutic decisions in high-risk
patients. Front Cardiovasc Med. 2022;
9: 856594. doi: 10.3389/fcvm.2022.856594
4. Hobohm
L, Farmakis IT, Keller K, Scibior B, Mavromanoli AC, SagoschenI, et al.
Pulmonary embolism response team (PERT) implementation and its clinical value
across countries: a scoping review and meta-analysis. Clin Res Cardiol. 2023; 112(10): 1351-1361. doi:
10.1007/s00392-022-02077-0
5. Hobohm L, Schmidt FP, Gori
T, Schmidtmann I, Barco S, Munzel T, et al. In-hospital outcomes of
catheter-directed thrombolysis in patients with pulmonary embolism. Eur Heart J Acute Cardiovasc Care. 2021;
10(3): 258-264. doi: 10.1093/ehjacc/zuaa026
6. Barco S, Schmidtmann I,
Ageno W, Bauersachs RM, Becattini C, Bernardi E, et al. Early discharge and
home treatment of patients with low-risk pulmonary embolism with the oral
factor Xa inhibitor rivaroxaban: an international multicentre single-arm
clinical trial. Eur Heart J. 2020; 41(4):
509-518. doi: 10.1093/eurheartj/ehz367
7. Hobohm L, Sagoschen I,
Habertheuer A, Barco S, Valerio L, Wild J, et al. Clinical use and outcome of
extracorporeal membrane oxygenation in patients with pulmonary embolism. Resuscitation. 2022; 170: 285-292. doi:
10.1016/j.resuscitation.2021.10.007
8. New definitions for long
COVID developed with patients and carers, National Institute for Health and
Care Research, 2022.
https://www.nihr.ac.uk/news/new-definitions-for-long-covid-developed-with-patients-and-carers
9. Hobohm L, Sagoschen I,
Barco S, Farmakis IT, Fedeli U, Koelmel S, et al. COVID-19 infection and its
impact on case-fatality in patients with pulmonary embolism. Eur Respir J. 2023;
61(1): 2200619. doi: 10.1183/13993003.00619-2022
10. Tan BK, Mainbourg S,
Friggeri A, Bertoletti L, Douplat M, Dargaud Y, et al. Arterial and venous
thromboembolism in COVID-19: a study-level meta-analysis. Thorax. 2021; 76(10): 970-979. doi: 10.1136/thoraxjnl-2020-215383
11. Xiong Q, Xu M, Li J, Liu Y,
Zhang J, Xu Y, Dong W. Clinical sequelae of COVID-19 survivors in Wuhan, China:
a single-centre longitudinal study. Clin
Microbiol Infect. 2021; 27(1): 89-95. doi: 10.1016/j.cmi.2020.09.023
12. Buttery S, Philip KEJ,
Williams P, Fallas A, West B, Cumella A, et al. Patient symptoms and experience
following COVID-19: results from a UK- wide survey. BMJ Open Respir Res. 2021; 8(1): e001075. doi:
10.1136/bmjresp-2021-001075
13. Coronavirus (COVID-19)
Infection in Pregnancy, Royal College of Obstetricians and Gynaecologists,
2022. https://www.rcog.org.uk/media/xsubnsma/2022-03-07-coronavirus-covid-19-infection-in-pregnancy-v15.pdf
Корреспонденцию адресовать:
ЕЛГИНА
Светлана Ивановна
650029,
г. Кемерово, ул. Ворошилова, д. 22 а, ФГБОУ ВО КемГМУ Минздрава
России
Тел: 8 (3842) 73-48-56 E-mail: elginas.i@mail.ru
Сведения об авторах:
РУДАЕВА Елена Владимировна
канд. мед. наук, доцент, доцент кафедры акушерства и гинекологии им. Г.А.
Ушаковой, ФГБОУ ВО КемГМУ Минздрава России, г. Кемерово, Россия
E-mail: rudaeva@mail.ru
ВАСЮТИНСКАЯ
Юлия Валерьевна
зам. гл. врача по акушерской и гинекологической помощи, ГАУЗ
ККБСМП им. М.А. Подгорбунского, г. Кемерово, Россия
E-mail: zavrod@yandex.ru
НИКОЛАЕВА
Любовь Борисовна
доктор мед. наук, зав. женской консультацией, ГБУЗ КККД им.
акад. Л.С. Барбараша, г. Кемерово, Россия
E-mail: nikolb@kemcardio.ru
ЕЛГИНА Светлана Ивановна
доктор мед. наук, доцент, профессор кафедры акушерства и гинекологии им. Г.А.
Ушаковой, ФГБОУ ВО КемГМУ Минздрава России, г. Кемерово, Россия
E-mail: elginas.i@mail.ru
МОЗЕС Кира Борисовна
ассистент кафедры поликлинической терапии и сестринского дела, ФГБОУ ВО КемГМУ
Минздрава России, г. Кемерово, Россия
E-mail: kbsolo@mail.ru
Information about authors:
RUDAEVA Elena Vladimirovna
candidate of medical sciences, docent,
docent of the department of obstetrics and gynecology named after G.A.
Ushakova, Kemerovo State Medical University, Kemerovo, Russia
E-mail:
rudaeva@mail.ru
VASYUTINSKAYA Yulia Valerievna
deputy chief physician
for obstetrics and gynecology care, Kuzbass Clinical Hospital for Emergency
Medical Care named after M.A. Podgorbunsky, Kemerovo, Russia
E-mail: zavrod@yandex.ru
NIKOLAEVA Lyubov Borisovna
doctor of medical
sciences, head of the women’s consultation, Kuzbass Clinical Cardiology
Dispensary named after L.S. Barbarash, Kemerovo, Russia
E-mail:
nikolb@kemcardio.ru
ELGINA Svetlana Ivanovna
doctor of medical sciences, docent, professor
of the department of obstetrics and gynecology named after G.A. Ushakova,
Kemerovo State Medical University, Kemerovo, Russia
E-mail: elginas.i@mail.ru
MOZES Kira Borisovna
assistant, department of polyclinic therapy and
nursing, Kemerovo State Medical University, Kemerovo, Russia
E-mail: kbsolo@mail.ru
Ссылки
- На текущий момент ссылки отсутствуют.
